Может, потому и пальнули в нее?
Она не скрывала иронии, даже откровенной издевки.
— Какое открытие?
— Где уж нам разобраться. Статью гениальную написала, а что в ней — не каждый поймет. Поинтересуйтесь у начальства, коли охота есть.
Честно говоря, никакой охоты заниматься побочными вопросами у меня не было.
Я доложил дело руководству, сообщил о результатах работы Зайцеву, передал ему все протоколы допросов. В конце полагается высказать свое мнение, и я это сделал, объективно высветив неутешительную картину. Все, что положено сделать, — сделано.
Очень похоже на тот тупик, из которого дела с постановлением о приостановлении следствия из-за отсутствия лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности, отправляются на пыльные полки архива.
Начальству я на этом излагать свое мнение закончив а Зайцеву добавил еще кое-что. Что в деле имеются некоторые зацепки, но такие, которые не поддаются обычной фиксации: запах сгоревшего пороха в кабине башенного крана, странные оговорки Нежинской, неувязки в ее показаниях, непонятные намеки Кузиной.
— Что же она имела в виду? — спросил следователь.
— По-моему, просто издевалась над Нежинской. Точнее, над ее способностями к научной работе.
— И все же — что за статья? Что за метод Элефантова? Перспективен ли он? Что за человек сам Элефантов и его коллеги? Каковы их взаимоотношения с Нежинской? Что за человек Нежинская? Почему она путает нас в незначительных деталях? Что за несуразности с аварией? Ты можешь ответить?
— Нет.
— И тебя это не смущает?
— Ничуть. Есть поговорка: один дурак может задать столько вопросов, что на них и сто умных не ответят!
— Однако! — Зайцев осуждающе покрутил головой.
— Я, конечно, не имею в виду тебя, скорее обстоятельства, которые все эти вопросы нам"" подкидывают. Но ведь они, как ни крути, не имеют отношения к выстрелу!
— Прямого не имеют, но могут иметь косвенное. И, отвечая на них, можно натолкнуться и на другие ответы. Да ты сам прекрасно все это знаешь.
Уверен, что твое руководство сказало тебе то же самое.