В тусклом освещении взгляд её горит, как у напуганной кошки.
— Зачем? — сипит она. Легкие, не справляясь с нагрузкой, натужно вентилируют кислород. Пышная грудь ходуном ходит. Лиф платья едва не трещит по швам. У самого дыхание безумно частит. Сбивается. В висках рубит пульс. — Зачем ты столько потратил? Ты рехнулся, Руслан?
* * *— Зачем??? Тебя это волнует? — округляю от удивления глаза, заключая её в ловушку из рук. — Серьёзно, Маша? В данный момент ты думаешь о моих деньгах? После всего, что натворила? Объясни, блять, зачем? Какая, нахрен, разница, сколько я потратил и для чего? Хотя, это же очевидно.
Замолчав, шумно выталкиваю из легких воздух и стискиваю зубы до скрежета. Прислушиваюсь к перестройке в груди. Всё внутри ходуном ходит и гремит. Ребра крошит при каждом вдохе-выдохе.
Откровенно говоря, мне было глубоко плевать на сумму, которую Георгий целенаправленно поднял втрое и вынудил меня отстегнуть.
Из-за Машки у меня сбой в мыслительных процессах. Не поддающийся контролю всплеск гормонов и чертовой химии.
Мои демоны сходят с ума!
— Я больше не твоя жена! — выплеснув из груди ярость, Маша зажмуривает глаза, словно её голову от крика в тиски сжимает.
Раненая, обиженная девочка… но чуть надави на неё, и она тут же превращается в фурию.
Цепляю пальцем край маски, а затем грубо срываю её с лица. От неожиданности Мария всхлипывает. Устремляет на меня оторопелый взгляд. Я и сам прихожу в оцепенение на несколько секунд. Инстинктивно сглатываю, изучая её лицо.
Матерь Божья… какая же она красивая…
Каждая черточка на лице, каждая родинка, яркие, выразительные глаза… Пухлые губы. Изящные дуги бровей. На щеках пылает гневный румянец. Россыпь мелких, почти незаметных веснушек на бархатной коже.
— Моя! — рявкаю так, что она вздрагивает. — Я тебя не отпускал! Ты всё ещё моя жена! Моя женщина! Моя! Слышишь? Вот здесь тебя носил все эти месяцы! Вот здесь! — схватив её за кисть, к своему сердцу ладонью припечатываю. Налившись болью, оно взрывается. Разлетается кусками по всему вывернутому наружу нутру. — Подыхал без тебя.