Его напряженная грудь вздымается с каждым отрывистым вдохом, как будто он вспоминает совсем другую картину. Не ту, что вижу я.
Прильнув щекой к его груди, я теряю последние капли самообладания. Обнимаю его не только руками, но и сердцем. Что есть силы. И начинаю рыдать.
Эмоции прорывают стену между нами. Оголяют чувства. Выталкивают наружу желания.
Больше не хочется молчать. Не хочется чего-то ждать. Есть только этот миг, сегодня, сейчас…
А что будет завтра — неважно.
С дичайшим волнением прикусываю до крови губу и делаю глубокий вдох, а потом выпаливаю на выдохе, и кажется что с плеч слетает тяжёлая каменная плита.
— А знаешь, наш сын весь в тебя. Особенно похож, когда чем-то недоволен и хмурится. Так больно думать об этом, ты не хотел детей, а теперь у тебя их двое…
* * *Я замолкаю. И, кажется, даже слышу, как сердце Исаева делает кульбит, а затем останавливается, чтобы через секунду врезаться в грудную клетку и разогнаться на максимум.
Бах! Бах! Бах! — с неистовой силой колотится мне в висок. Так громко, что кроме этих сумасшедших ударов я почти ничего не различаю.
— Всё не так… — сдавленный хрип мужа проникает в моё сознание. — Всегда хотел. Своих… из плоти и крови… От любимой женщины хотел.
Затылок обжигает сладостной болью.
Грубо стиснув мои волосы в кулак, Рус прижимает к себе так сильно, что я на мгновение теряю возможность дышать.
Боже… Боже… Боже… только не отпускай!
Держи меня крепче, пожалуйста, держи!
Дай мне сил поверить в тебя снова.
Хочу, чтобы любил. Чтобы не просто словами забрасывал.
Хочу, чтобы заботился. Ласковым был.
Хочу его всего. Безраздельно. Чтобы только мой. Мой и больше ничей.
— Скажи, что любишь. Скажи, Руслан. Скажи, что я тебе нужна. Не ради детей. Только не лги мне. Пожалуйста, не лги.
Голову поднимаю. В его зрачках чернота, пугающая до дрожи.
Выражение лица мужа разительно меняется: с удивлённого до хмурого, а потом снова к растерянному и снова к хмурому.
Я теряюсь. Не могу определить его душевный настрой.
— Разве ты ещё не поняла этого? — шумный выдох опаляет мне лицо.
Прикусив до крови губу, отрицательно верчу головой и плачу. Потому что есть она — беременная девушка с ребёнком Руслана. Как-никак она мать этому малышу. Хотя бы потому, что носит его в своей утробе. А мне запретили! И этот факт с меня кожу живьём сдирает, доводит до безумия.
Почему? Почему мне было нельзя? Эта мысль меня убивает.