Страх, как не люблю…
— Стоимость донорства ооцитов мне хорошо известна на рынке. Как и тот факт, что ты этим промышляла несколько раз. Что же ты не бежишь и не предъявляешь права на каждого своего, так называемого ребёнка?
— Это совсем другое, — шипит она. — И не вам меня судить.
— Да неужели? — опускаю ладонь на тонкую шею, поглаживаю большим пальцем, чуть сдавливая. В глаза смотрю. Неотрывно. Взглядом даю понять, что со мной шутки плохи. — Сколько денег ты хочешь?
* * *Задирая лицо, Лиза краснеет ещё больше. Она на голову ниже.
На обеих ресницах дрожат слёзы. Только этим меня не проймешь. Ничем не проймешь. Нет внутри меня ничего живого. Смерть Маши выжгла всё человеческое. Превратила в ходячую глыбу льда.
— Вы монстр… Думаете, я смогу продать собственного ребёнка?
— А в чём, собственно, проблема? Ты же изначально рассчитывала на деньги. Появилась возможность сорвать куш покрупнее?
Скалюсь, надавливая пальцем на болевую точку. Лиза морщится, издавая скулёж.
Подавив вспышку гнева, отпускаю горло.
— Что тебе от меня нужно, Лиза? — говорю едва ли не по слогам, отмечая, как в ярости барабанит пульс по вискам.
Не знаю, что меня больше переполняет: желание свернуть ей шею или уйти прочь и дать себе время остыть.
— Ты втёрлась в доверие моей матери. Подсунула в её дом жучок. Записала частный разговор! В качестве доказательств в суде он не прокатит. Шантажировать им не выйдет. Понести юридическую ответственность — это запросто.
— Ни у кого! Можете стереть её с телефона! — выпаливает, пробуя меня оттолкнуть. — Мобильный у вас! Запись я делала на него! Никаких жучков не устанавливала. Запись мне не понадобится, чтобы доказать ваше преступление против меня и закона! Ребёнок — моё доказательство!
— Что побудило тебя заняться прослушкой? — прижав девчонку к стене, иду до конца. Нет охоты биться лбом о стену ещё несколько дней. — Ты влезла в частную жизнь! Кто за всем этим стоит? Кто надоумил?"
"— Никто! Я всего лишь хотела перестраховаться.
— Я подписал контракт с тобой! — гневно цежу.