Смотри, как зенками стреляет.
— Так я у босса в доме живу, с сестрой его чаи гоняю. А он, как додик цветочки носит. Я так думаю. Завидует.
— Он с этими цветочками в натуре, как бажбан, — ухмыльнулся мой новый приятель. — Лох. Но я так скажу, если за Аджана можно по чайнику схлопотать, то за Лизу Сармат просто завалит и всё. Ты имей в виду, если что. Без разговоров.
— А как же воровские дела и строгие законы?
— Шутишь? Не видишь что ли, что Сармат на воровскую идею кладёт с приветом.
— Наша цель беспредел? — усмехнулся я.
— Наша цель хрусты. И царь наш Сармат. А царь что хочет, то и вытворяет.
— Кажется жизнь меняется быстрее, чем можно было себе представить, — покачал я головой.
— Меняется, — подтвердил Лысый. — Сильно меняется. Зато и бабок прибавляется.
— Настоящие воры на бабки плюют.
— Значит, — ухмыльнулся он, — мы ненастоящие.
* * *— Но это означает, что в криминальном мире происходят разительные перемены, — нахмурился Львов.
В Москве меня встретил Прокофьев.
— Да, Николай Спиридонович, — кивнул я, соглашаясь. — Я конечно, не специалист по организованной преступности, но хочу сказать, что в моём семьдесят седьмом году ничего подобного не было.
— И что это значит?
— Это значит, что кто-то, не будем говорить кто, хотя, кроме Грабовского некому, создал эту организацию рукотворно. Причём, сам он нигде пока не засветился. Посмотрим, что там с финансированием этого проекта, но, судя по размаху, можно утверждать, что финансирование идёт явно не на его личные сбережения.
— Мы в ближайшем будущем планируем в республике развернуть кое-какую деятельность. Я, кажется, смог убедить Воронцова. Сказал, что идут негативные процессы, усиливается преступность, а местные органы никак не реагируют и нужно нам вмешаться. Думаю, добро он даст. Мы, естественно, начнём издалека, чтобы казалось, что работа строится планово.