– Она повела бровью, и Плетнев отчего-то захохотал, и Элли засмеялась следом. – Стол всегда должен быть накрыт, это очень утешает! Сколько тебе ложек, мальчик?
– Чего?
– Сгущенки. Одну или две?
– Две.
Он отхлебнул и замычал от удовольствия.
Его французский доктор в это время, должно быть, упал со стула в своем французском кабинете."
"– Откуда пошел слух, что Люба подворовывает в домах, где убирает? Он ведь откуда-то пошел! Если ни у кого ничего не пропадало, значит, взяться ему неоткуда! У вас когда-нибудь что-нибудь пропадало?
Тут мать и дочь разом оглянулись по сторонам, как будто им только что пришло в голову проверить, пропало или нет!.
Блаженные, подумал Плетнев, с удовольствием прихлебывая из чашки. Ну, точно, блаженные!
– Мы почти уверены, что у нас все на месте.
– Тогда у кого пропадало?.. И если все это наветы и клевета, почему Люба не защищается? Почему собирается платить? Зачем ей продавать дом?.. – Тут обе его собеседницы разом всполохнулись, как куры из хозяйства бывшего банкира, и Плетнев повысил голос: – Так сказал Артемка, а ему сообщил его друг Игорян! Почему егерь говорил, что Женька все время врет? Кому и что она врала?
Он допил кофе и повертел из стороны в сторону чашку, в прожилках которой путалось солнце.
– А зачем разбили трансформатор? Это же просто… вандализм какой-то! Хулиганство! А у нас здесь…
– Я знаю, знаю, – перебил Плетнев. – У вас здесь нет никаких хулиганов! Но это не хулиганство, Элли. Это как раз понятное событие, за которым последовало другое.
– Ты нам не чужой, мальчик.
– Подожди, мама!
– Или этот человек что-то искал не у меня, а у Прохора Петровича? – задумчиво продолжал Плетнев. – Но почему именно сейчас? Он давно умер!
Он аккуратно поставил чашку на стол и опять принялся качаться на стуле.
– Упадешь, – рассеянно заметила Нателла Георгиевна. Плетнев продолжал качаться.
– А кем он был?
– Прохор Петрович? Военный в отставке, и давно в отставке. Он служил по секрету, по-моему.
– Ты хочешь сказать, в секретных подразделениях, мама.
– Да, да! О службе никогда особенно не распространялся. Хотя однажды рассказал, что Фидель Кастро целыми днями пьет какой-то небывалый кофе. Из килограмма зерен получается две ложки кофе.