Плетнев тяжело дышал, пот катился по вискам, капал с подбородка, и он мечтал о бутылке холодной воды, а еще уволить фитнес-тренера Арнольдика, который уверял, что он в прекрасной форме – все врал, собака!..
Ему надо было повернуть налево, а направо совсем не нужно, но он взглянул по автомобильной привычке и нажал на тормоза.
Велосипед встал как вкопанный, и Алексей Александрович снова чуть не свалился. Видимо, хорошие тормоза.
Калитка во двор Федора Еременко была распахнута настежь, а вокруг никого.
Нет ничего особенного в этой распахнутой калитке, тут и двери-то никто никогда не закрывает, и Плетнева вдруг разобрало любопытство. Он уже видел, как живут в деревне Остров – все по-разному, но, как бы это выразиться, одинаково нараспашку. Даже Нателла Георгиевна, которая боялась медведей, не стала возводить вокруг своего участка частокол, а Федор возвел – зачем?
Чтобы собаки не лаяли? Или и собаки, и частокол охраняют какие-то тайны?..
Алексей Александрович оглянулся по сторонам – по-прежнему никого нет на вечерней дороге, – прихрамывая, подошел к калитке и заглянул.
Дом оказался очень близко, из-за забора его не было видно, слишком густо росли вдоль дороги старые яблони, почти переплетаясь кронами, и от того казалось, что здесь уже совсем темно.
– Здрасти! – громко сказал Алексей Александрович. – Можно?
В яблонях тревожно прошелестело, и никто не ответил.
Плетнев подтянул велосипед, подумал и прислонил так, чтобы каждый входящий в калитку непременно свалил бы его, еще раз оглянулся и зашел.
От высоченного забора и деревьев здесь на самом деле было темнее, чем на улице, и одноэтажный дом с высоким крыльцом тоже казался темным и как будто полированным.
– Федор! – позвал Плетнев, понимая, что никакого Федора здесь нет. – Вы где?!
Под ногами хрупнул гравий, покрывавший площадку перед крыльцом. Вся она были исчерчена отпечатками протекторов. Должно быть, Федор на своем мотоцикле действительно любил заехать почти что на крыльцо, права Валюшка!.
Алексей Александрович присел и внимательно изучил следы, проверяя свои догадки. Потом проворно поднялся и огляделся по сторонам. Слева к дому примыкало приземистое строение из таких же полированных бревен с наглухо закрытыми воротами.
По кругу, стараясь не ступать на гравий, Плетнев дошел до строения и опять посмотрел на следы, смутно сожалея, что у него нет фонаря.
Впрочем, и без фонаря все было ясно.