И радость от того, что живой, от того, что близкие рядом – она какая– то не такая. Смазанная. На другую нет сил.
Больше всего хочется закрыть глаза и уснуть. Так и надо сделать впрочем. Во сне организм человека восстанавливается намного быстрее. Но не отпускает лицо Поли, улыбающейся мне сквозь слезы. Не люблю, когда она плачет. Сразу ощущение, что это я виноват. Сделал что– то не так. Обидел, хоть и не хотел. Я– то знаю, эта девочка чересчур хрупкая. Есть те, которых сколько не ломай, они становятся лишь сильнее. Другими, жестче.
– Поль, все хорошо. Все обошлось, – говорю ласково, провожу костяшками пальцев по ее щеке.
Какая нежная у нее кожа.
Встать бы, схватить ее в охапку, закружить по палате, чтобы рассмеялась, зацеловать розовые губы. Да так, чтобы одно дыхание на двоих. Как же я по ней соскучился...
– Я знаю... – отвечает, протягивает руку к моему лицу, как будто прикосновение способно сделать меня более реальным, – Но... не верю...
Последние два слова произносит шепотом.
Странно, но когда нужно быть сильным для кого– то и ради кого– то, у меня всегда открывается второе дыхание.
Приподнимаюсь. Врач запретил.
Отпускаю не сразу. Только, когда чувствую острую боль в месте ранения. Герой...
– Так веришь? – спрашиваю, укладываясь обратно на подушки.
Ее глаза как у пьяной. Мои, похоже, тоже такие же."
"– Теперь – да, – улыбается и улыбка освещает ее лицо словно солнце.
Полине очень идет улыбаться. Она становится еще красивей.
Но улыбка исчезает, как будто согнанная сильным порывом ветра, которые поднимает пыль и бросает все тебе в лицо.
– Как ты спасся? Тебя освободили? – спрашивает напряженно.
Допускаю, что она хочет знать, что произошло. Но я еще до конца сам не разобрался.
– Можно и так сказать, – решаю, что лучше будет ответить, – Вчера полицейские или кто там занимался моими поисками нашли, где похитители меня прячут. Но те успели меня увезти в другое место. Я, кстати до вчерашнего дня был без сознания. Только это и спасло, наверное.