Выражение его лица меня успокаивает. Он полностью серьезен.
В то же время я ковыряюсь в себе. Вскрываю все то сокровенное, что не решаюсь приоткрыть никому.
Но с ним я готова переступить через свой страх. Он дополняет меня, дает мне именно то, чего мне не хватает
– Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. Я словно не могу тобой надышаться. Мне мало того времени, что мы проводим вместе. Даже, если это целый день. И меня это пугает. Пугает моя зависимость от тебя.
Чувствую, как к моим губам прикасаются его губы. Острожно.
– Ничего не бойся.
И я ему верю. Именно в это мгновение неистово верю– он сумеет меня сберечь.
– А свадьба... Ну, не хочешь и не хочешь. Давай просто распишемся. Сыновей только позовем.
Мне нравится его идея.
– Только ты извини. Тянуть я не намерен. Заявление уже в ЗАГСе. Нас там ждут через месяц. И то только потому, что я собираюсь дать тебе время, чтобы привыкнуть.
Хмурюсь, не понимая:
– А как же... Я же не подписывала ничего...
Но потом вспоминаю. Влад просил меня расписаться на каких– то бумагах для полиции дня два– три назад.
Хмурюсь по– прежнему.
– Ты– жулик!– тычу пальцем в его крепкие мускулы на груди.
Он и не думает оправдываться. Только перехватывает меня за запястья, переворачивает и подминает под себя.
– А ты– сводишь меня с ума, – шепчет мне на ухо, толкаясь бедрами в меня и вынуждая этим издать позорный стон капитуляции.
А дальше я просто живу. Вместе с любимым мужчиной и любимой дочерью.
Меня уже не смущает его дом. Потому что это наш дом.
Набираю Матвея, который не смог приехать на новогодние праздники. Мы с Владом отмечали его в супружеской спальне. И единственный человек, который мог нам помешать– Есения. Чем она и занималась.
– Привет! Как ты там?
– Привет, мам!– его голос стал почти прежним.
В нем все чаще звучит беззаботность.
– Я– нормально. А ты?
– Тоже. Матвей, мы с Владом расписываемся через три недели.
– Расписываетесь?– переспрашивает, – А свадьба? Я думал, твой олигарх закатит пир горой.
– Он бы, наверное, так и сделал. Но я не хочу.
Матвей смеется.
– Ты хочешь по– тихому. Чтобы никто не знал. А потом раз– и у тебя такой козырь на руках.
Тоже смеюсь.
– Да ну тебя. Что ты, бессовестный, над матерью смеешься? Приедешь?
– Мам! Могла бы и не спрашивать. Само собой.
В этот же день заезжает Артем.