Мы получаем удовольствие от того, как быстро заводим друг друга.
— Блть, она прекрасна.
Надтреснутый голос за спиной прокатывается по обнаженной коже.
Артём бросает взгляд на Петра, потом на меня, проводит рукой по моему горлу.
— Пососи у меня, ты красиво это делаешь.
Схожу на пол, снимаю платье и, оставшись в одном белье, опускаюсь перед Артёмом на колени. Он расстегивает ширинку, приспускает трусы. Я обхватываю губами головку и начинаю сосать.
В мыслях бахает: «На нас смотрят! Смотрят!» Но откуда-то берется уверенность, что Артём не позволит снимать на камеру, не позволит посмеяться или обидеть.
Я отворачиваюсь.
С огромным наслаждением ублажаю своего мужчину, беру глубоко. В какой-то момент Артём толкается сам, в горло, еще раз и еще. Глаза слезятся. Я быстро вытираю слюну с подбородка и хочу еще... но замираю, так как вновь ощущаю движение за спиной.
Пётр подходит совсем близко, наклоняется.
Я распахиваю ресницы и смотрю на Артёма. Зрительный контакт длится несколько секунд. Артём едва заметно кивает, мой пульс достигает предела. Я вкладываю свою ладонь в руку Петра, и мы идем к креслу.
Вдвоем.
— Я влюбился, красавица. Безумно тебя хочу, — восхищенный шепот.
Пётр стягивает с меня стринги, и я забираюсь к нему на колени. В ушах шумит. Гудит. Бахает. Я вся — как расстроенная гитара. Мне дурно. Артём смотрит.
Надеюсь. Надеюсь, что смотрит! И что ему это нравится! В себе никак разобраться не могу. Разврат, алкоголь, запретность — от этого кровь кипит в венах, этот безумный коктейль ударяет в низ живота, и там жарко. Но и страх сильный. Вдруг четко понимаю, что, если Артём сейчас встанет и уйдет, я умру.
Боюсь смотреть в его сторону.
Пётр целует мою шею, грудь. Он красивый, приятный и очень нежный. Намного нежнее Артёма. Он легко мог бы стать чьей-то мечтой.
— Хочу тебя, — шепчет мне, жестом просит приподняться. Расстегивает джинсы.
— Резинку надень сам, — говорит Артём уверенно, как всегда спокойно. — Она не умеет.
Член у Петра тоньше, чем у Артёма, но с более крупной головкой.