Тетя Наира насосала!
— Перестань! — смеюсь я, тоже развеселившись. — Я так не думаю.
— Знаю. Давай уже заканчивать и ко мне! Устроим показ мод.
___
Осадчий - адвокат, герой книги книги Сломанная защита.
Глава 2
В кабинете довольно прохладно, я зябко потираю плечи и ежусь. Зубы стучат, мышцы сокращаются в попытке согреть тело. Борюсь с собой, опасаясь показаться невежливой. Дверь резко распахивается, заходит мужчина. Я вижу крупный силуэт, но лицо остается в тени. Тут же вскакиваю и представляюсь:
— Драгунская Алина Мирославовна.
Пульс частит. Андрей Евгеньевич Осадчий — мой абсолютный кумир, я со школы мечтала попасть в его юридическую фирму. Обычный человек из простой семьи учителей, как и я. Он добился невероятных высот уже к тридцати. Я об стенку разобьюсь, но сделаю так же.
— Привет, Алина. Знаешь, в чем будут заключаться твои обязанности?
Распечатка, сканирование, разбор доков по папкам?
— Да, вполне.
— Это хорошо. Раздевайся.
— Что?
— Глухая? Или ты думала, будто способна на что-то большее? Снимай платье или выметайся отсюда.
Швыряет в пот, тело покрывается ледяной испариной. Я тянусь к молнии на платье, пронзает дикий страх. Открываю глаза в полной темноте и пялюсь в черноту. Холодно. Трясет от холода! Где одеяло? Никак не могу нащупать.
Это ж надо такому присниться! Бедный мой разум. Видимо, сказалось нервное перенапряжение: прошлый вечер с Наирой, ее истории из жизни наложились на утреннее собеседование в юридической фирме, где все прошло быстро и банально: я переговорила с помощницей Осадчего, оставила контакты и ушла, находясь в полном восхищении от здания и атмосферы в его стенах.
Треш.
Но как же некомфортно! Неужели я от страха настолько вспотела? Трогаю простыни — они мокрые и ледяные. Натурально мокрые. Соскакиваю с койки и включаю свет: Вера и Соня делают вид, что крепко спят.
Матрас пропитался насквозь.
Меня опять облили во сне.
Слезы наворачиваются. Время — полночь, обычно я рано встаю и рано ложусь. Сплю крепко как сурок. Створка моего шкафчика закрыта неплотно. Сердце рвется.
— Алина, выключи свет! Сколько можно издеваться?! — жалуется Вера, невинно потягиваясь.