Когда мог выскользнуть из-под бдительного ока жены, разумеется.
У Антона Таланова не было жены, седых висков, усталого взгляда и уверенности опытного соблазнителя. И при этом Лика так отчаянно его хотела, что начала дрожать. Электрические разряды неведомых ранее молний этого желания пронзали все ее тело. Она понятия не имела, понимает ли он, что с ней творится. Куда-то исчез стыд, который, наверное, должен был впиваться в нее своим ядовитым жалом. Она не чувствовала стыда, единственное ее желание сейчас – это немедленно утолить пожирающее ее пламя.
Дверь «Зеландии» открылась, и на пороге появился Константин Благушин. При виде целующейся парочки он застыл как вкопанный, а потом смущенно рассмеялся.
– Простите. Не знал, что я не вовремя.
– Это вы простите, – откликнулась Лика. – Вы к Ирине приходили?
– Да, отнес знаменитых Светланиных пирогов. Все пытаюсь доказать дочери, что они гораздо лучше, чем у Эльмиры Степановны.
В голосе его засквозило лукавство. Историк прекрасно знал, что напарница дочери имеет на него виды, но относился к этому с доброй насмешкой.
– Константин Ливерьевич, а вы действительно не знали, что у Иры роман с Владом Панфиловым?
Лика никак не могла остановиться в своем расследовании.
– Понятия не имел, – сокрушенно признался Благушин. – Если бы знал, то постарался бы отговорить.
– Из-за того, что роман с женатым человеком на двадцать лет старше – сомнительное удовольствие для молодой девушки?
Задав этот вопрос, Лика тут же смутилась.
– Нет, не поэтому, – резко ответил учитель. – Возраст не имеет значения. Значение имеет только та любовь, которую мужчина способен подарить женщине. Панфилов вряд ли любит мою дочь так, как она того заслуживает.
Отцовский взгляд на вещи был естественным.