– Ишь, душегубец какой. Может, и хорошо, что я их никого и не знала."
"– Как же не знали? – удивилась Лика. – Когда вы наш дом купили, Катя с родителями по соседству жили. Это спустя пять лет она за Влада замуж вышла, и они во Владивосток переехали.
– Так то когда было! – Светлана махнула рукой. – Ну, жила девчонка по соседству. Потом уехала. Не общались мы с Батуриными. Они после несчастья со старшей дочерью замкнулись как-то. Я сейчас Катерину-то и не узнала бы, если б встретила. Я и как она тогда выглядела, не очень помню.
– В нашем альбоме фотографии есть, как раз тех последних дней. С Регининой помолвки. Потом покажу, – пообещала Лика и повернулась к Ермолаеву: – Дмитрий Владимирович, а вы, когда Катю увидели, сразу узнали?
Интересно, соврет или нет? В их прошлом разговоре он назвал Катю шантажисткой, значит, видел.
– Да, сразу, – спокойно ответил тот. – Она удивительным образом стала похожа на Регину. Просто одно лицо. Повзрослевшее, но все-таки узнаваемое. И характер у них одинаковый оказался. Поганый.
– Ну, Дмитрий Владимирович, – с укоризной сказал Благушин. – О мертвых либо хорошо, либо ничего.
– Ничего, кроме правды, – отрезал Ермолаев. – Гнилые девки были. Что старшая, что младшая.
– А в чем же это выражалось? – не унималась Лика. – Вы сказали, что они вас шантажировали. Чем же? Почему вы после смерти Регины на десять с лишним лет из Сестрорецка уехали?
Ермолаев вскинул голову и сжал кулаки. На мгновение Лике показалось, что он сейчас бросится на нее и разделяющий их стол не станет помехой.
– Он уехал из-за меня, – сказала она безмятежно. – Точнее, из-за моего отца.
– Я помню, что вы враждовали с Валентином Михайловичем. – Лика не отводила взгляд. Ей было очень нужно узнать все до конца. От этого зависело ее личное расследование.
– Враждовали? – Ермолаев усмехнулся, как оскалился. – Боюсь, это слово недостаточно точно описывает наши взаимоотношения.
– Луша, вы же видели моего отца, – продолжила Анна мягко.