Ребенок с таким отчаянием плачет посреди оживленного торгового центра! Маленький, беззащитный, потерянный, но никто не подходит, чтобы спросить, в чем дело. Никому не до кого нет дела. Все просто торопятся по своим делам, не обращая внимания на малыша, который путается под ногами.
Присаживаюсь на корточки и осторожно касаюсь худого плечика, чтобы не напугать и без того перепуганного насмерть ребенка.
– Демьян, привет, – улыбаюсь несмело, затаив дыхание. – Ты помнишь меня?
Малыш отнимает руки от лица, хлопает ресничками, сбрасывая с них крупные капли слез.
– Здравствуйте! Да, вы – доктор из больницы. Вы смотрели мою руку, – вытягивает вперед перебинтованную ручку.
– Как она, кстати? Уже лучше?"
"– Да. Почти не болит. Только когда мама мажет мне мазь, – тяжело, тоскливо вздыхает. Но упрямо вскидывает подбородок, серьезно и решительно, почти по-взрослому заявляет: – Но я терплю и не плачу.
Хихикаю и, не выдержав, треплю малыша по макушке.
– Ты молодец. Настоящим мужчиной растешь. Правильно, маму надо беречь. Она и без того переживает, что ты упал и поранился.
Демьян опускает голову и смотрит на пол, ковыряя носком сапожка плитку на полу.
– В тот день, когда вы посмотрели ручку, мама перед сном намазала мне мазь.
Улыбаюсь, осторожно касаюсь пухлой щечки, боясь, что Демьяну не понравится. Но малыш не отшатывается, наоборот, улыбается и даже перестает шмыгать носом.
– Будешь, малыш. А мама еще не раз будет из-за тебя плакать. Это жизнь.
– Не хочу, чтобы мама плакала…, – и снова в знакомых серо-голубых глазках блестят слезы. – Она сейчас, наверно, тоже плачет…
– Потому что ты убежал от нее? – одна слезинка скатывается по щеке мальчика, и я на инстинктах стираю ее подушечкой большого пальца.
Демьян так рьяно качает головой, что я боюсь, она у него закружится.
– Я не убегал от мамы! Я ее очень люблю! Просто я потерялся…отбежал к магазину посмотреть кое-что, а мамы уже нет…
Демьян снова закрывает ладошками личико и горько плачет. Так сильно, что сердце сжимается и сбивается с ритма. У самой глаза предательски влажнеют.