Тайна затонувшего конвоя

 — И кто он, если не служебная тайна?"

"— Тайна, конечно. — Капитан помялся. — Но вам скажу, Виктор Васильевич. Это вы.

— Правда? — Сомов засмеялся, но страх успел мелькнуть в его глазах. — Хорошая шутка, Андрей Григорьевич.

Капитан молчал.

Сомов немного побледнел. Он пока не переварил эту важную информацию, в его сознании еще не закрепился этот удручающий факт. Но беспокойство уже давало о себе знать.

— Вы же не серьезно, Андрей Григорьевич, да? — Голос майора слегка зазвенел. — Скажу вам со всей ответственностью, что в качестве шутки ваше утверждение еще проходит, но вот как серьезное заявление…

— Вы арестованы, Виктор Васильевич, — заявил капитан.

 — За что, говорить не буду. Вы и так прекрасно это знаете. Не надо пустых слов. Нам с вами ясно, о чем идет речь.

— Подождите! Это чушь, вы бредите! — Бледность пятнами расползалась по лицу преступника.

Он немного попятился, машинально сжимая в руке ключ от кабинета.

— Вы вообще соображаете, в чем меня обвиняете? Это вопиющая некомпетентность, знаете ли!

Бесшумно отворилась дверь первого слева кабинета.

Оттуда вышли два офицера. У одного в руке был пистолет. Второй приблизился к Сомову сзади, расстегнул на его ремне кобуру, вынул штатный ТТ.

Тот дернулся, судорожно сглотнул. Серо-бурые пятна зацвели на его физиономии. Он еще справлялся с эмоциями, но все понял. Сопротивляться было бесполезно, говорить какие-то слова — тем более.

— Отведите его в камеру, товарищи офицеры, и охраняйте, — сухо сказал капитан. — Не скажу, что мне очень жаль, Виктор Васильевич, однако я испытываю определенную удрученность.

Вы представлялись мне приличным человеком. Ваша деятельность в качестве организатора преступной группы будет тщательно расследована, и вы получите по заслугам. Всего хорошего.

Подавленного преступника увели.

У капитана подкашивались ноги. Чертова усталость! Он добрел до стула, приставленного к стене, рухнул на него.

Справа послышалось выразительное покашливание. В дверном проеме последнего по счету кабинета стоял человек с погонами полковника.

Ему было под пятьдесят, он смотрелся солидно, убедительно, мундир ему шел. В глазах полковника играла добродушная ирония. Он был в хорошем расположении духа. Для полковника Алябина, начальника отдела контрразведки СМЕРШ, это было нечастым явлением.

— Браво, капитан, сыграли, как в театре, надеюсь, взяли именно того, кого нужно. Впрочем, воздержусь от аплодисментов, чтобы не зазнались.

Тому пришлось опять подняться, принять строевую стойку.