Без команды не стрелять! Я сам все сделаю, не хочу исправлять после вас.
Все случилось быстро, сумбурно, как-то странно. Это действительно была инкассаторская машина с деньгами! Свет фар плясал по переулку, озарял обшарпанный забор, горы мусора, собранные бульдозером.
На дороге обрисовалась колымага. Это был немецкий «Кюбельваген», приспособленный для перевозки раненых. Его кабина и кузов были обшиты стальными листами, и смотрелся он несуразно. Но толику безопасности экипажу такая защита, видимо, обеспечивала, хотя бы в плане самоуспокоения.
Рыча и дребезжа, машина вошла в поворот, наткнулась на огрызок бетонной стены и встала. Водитель сделал попытку его объехать, заскрежетало железо. В кузове кто-то закричал, стал матерно ругаться. Шофер сдавал назад, но не вошел в колею. Машина снова на что-то наткнулась.
Были слышны отрывистые команды:
— Всем сидеть! Готовность полная!
— Ментов не убивать, если получится, — прошипел Белый. — Иначе эти черти взбеленятся, весь город обложат, и придет нам хана.
Распахнулась пассажирская дверь, на землю спрыгнул человек в форме с автоматом, взял его на изготовку. Он обогнул капот, пнул бетонный огрызок, осмотрелся, забросил автомат за спину, нагнулся и стал оттаскивать эту махину с дороги.
Белый выскочил из укрытия, выставил руку с пистолетом, побежал, заскочил в освещенную зону.
В машине кто-то тревожно закричал. Автоматчик у капота поздно спохватился.
— Это налет! Бросить оружие! Не шевелиться! Всем выйти из машины! — выкрикнул тот. — Кто ослушается, перебьем к чертовой матери!
Люди Махана бездействовали. Чего гоношиться-то? Пусть этот приезжий сам все сделает.
Автоматчик что-то выкрикнул, расставил ноги, оттолкнул Белого, прыжком метнулся за капот, стал стягивать со спины ППШ. Белый вскинул ТТ, грохнул выстрел.
Белый попятился из освещенной зоны. Он почувствовал, что сейчас произойдет, пригнулся, кинулся за поваленный столб. А у братков закончился терпеж, они бежали к машине, паля из наганов. Тридцать метров по освещенной зоне, у всех на виду!
В машине кричали люди, кузов ее трясся. Раздался треск.