И все эти годы я болезненно мечтал найти его и покарать.
* * *
Самым гадостным было ощущение внутри. Словно в нем росла и разбухала та опухоль, которая шесть лет назад убила Нину, и теперь она заполонила собой всю грудную клетку и живот, не давая дышать и наполняя каждую клеточку болью. Хотя нет, Нину убила не опухоль, а Олег Девятов, взявший в руки скальпель, будучи в сосиску пьяным.
Так говорил его племянник, девятилетний Митька, выражение «пьяный в сосиску» его ужасно смешило, вот только лицо он при этом делал ужасно серьезное, так что, по итогу, выходило еще смешнее.
Нина умерла, и то место в душе, которое навсегда было отведено ей, долго зияло пустотой, бесконечной и засасывающей. День шел за днем, год за годом, черная дыра не обретала очертаний, рана не затягивалась. Нина все так же приходила во сне, звала по имени. Он просыпался в холодном поту и потом долго лежал без сна, мечтая о том, как когда-нибудь отомстит за ее смерть.
Через несколько лет мысль, что когда-нибудь он женится снова, уже не казалась кощунственной. Он хотел семью, мечтал о детях, просто подходящей женщины, хотя бы отдаленно похожей на Нину, не встречалось. То, что говорил Сергей, объясняя, как ни одни женщина не смогла бы заменить ему Ирину, очень отозвалось в душе у Павла, потому что он, как никто другой, понимал, что это значит.
Встречаясь с другими женщинами (приходилось, потому что монахом Павел Леонов не был), он физически чувствовал, что ему что-то мешает.
План мщения никак не придумывался. Он знал, что Олег Девятов после случившегося потерял работу и, кажется, вообще ушел из профессии. В последнее он, впрочем, не верил. Скорее всего, Девятов отсиделся пару лет в тени, не отсвечивая перед любопытными журналистами, и вернулся обратно, работает в какой-нибудь из клиник, оперирует и не думает, что унес одну жизнь. Точнее, даже две, потому что жизнь Павла после смерти жены назвать нормальной тоже было никак нельзя.