Ставшие за два дня привычными глазу тропинки, дорожки, елки и указатели теперь тонули в вихре взбесившихся снежинок. Ну да, сегодня обещали метель. Получите и распишитесь.
Пожалуй, такой густой метели с завываниями ветра Патриция не наблюдала с детства. Да уж, не хотела бы она сейчас очутиться на склоне. Пальцев вытянутой руки не увидишь, не то что крутизны спуска или другого такого же лыжника. Хозяева не преувеличивали, говоря, что сегодня катаний не будет. И предупреждение МЧС тоже не было напрасным.
На ее телефоне, выставленном на московское время, было три часа ночи, значит здесь семь утра.
Прямо в пижаме, натянув лишь свои любимые шерстяные носки, она выскочила в коридор и прислушалась. Весь дом еще спал, внизу, в гостиной, было темно, это означало, что Ирина еще не пришла из своего отдельного домика готовить и накрывать стол к завтраку. Что ж, оно и понятно. По местным меркам, рань еще несусветная.
Аккуратно спустившись по лестнице (в темноте это было довольно сложно), Патриция включила висящее над кожаным диваном бра. Мягкий свет залил комнату, глаза он не резал, но ориентироваться в пространстве позволял.
Немного подумав, она сварила двойную порцию, чтобы точно хватило на весь период работы с почтой. Жужжание и спокойное гудение кофеварки, журчание тонкой струйки, а теперь все повторяем в той же последовательности. Залезла в холодильник, чтобы найти сливки, и вдруг застыла, встревоженная каким-то непонятным звуком – то ли дверь скрипнула, то ли ступенька лестницы.
Невесть откуда взявшийся страх тут же вернулся, как будто несуществующие волки могли пробраться в дом. Патриция осторожно выглянула из-за дверцы холодильника, однако его света, так же, как и единственного включенного бра, не хватало для того, чтобы пробить плотный сумрак в комнате. Если на лестнице или в коридоре кто-то и был, Патриция его не видела.
– Кто здесь? – дрожащим голосом спросила она, ненавидя себя за эту предательскую дрожь.