Другие сотрудники также старались не смотреть в его сторону. Все они впервые видели жесткого и хладнокровного опера в таком состоянии.
— Мама…где? — с трудом выбравшись из тяжелой, мутной пелены, спросил Степнов ни к кому конкретно не обращаясь.
— В больницу увезли. Сердце, — растерянно ответил следователь Федор, подойдя чуть ближе и, помолчав, произнес с сочувствием: — Она рассказала, что произошло. Мы возьмем этого подонка. Он получит по полной.
— Он уже получил, — медленно усмехнувшись одними губами, тихо произнес Саша и, помолчав, добавил: — Я убил его.
Один из него оперов, также находящийся в квартире, взглянул на него расширившимися глазами.
— Оставьте его. Он не в себе, — сказал он и достал телефон, поспешно набирая номер Шведова.
— Я убил его… в том гараже, где… Вынес ему мозги. А потом закопал в лесу. Там ему и место, — невидящим взглядом уставившись куда-то в одну точку перед собой, сбивчиво проговорил Степнов.
— Это действительно так? — все еще до конца не веря, спросил Федя, шагнув к нему и растерянно оглянувшись на других сотрудников, которые также находились в квартире и слышали его слова.
Саша не слушал его. Какая теперь разница, посадят его или нет? Он сделал это ради Вики, но теперь вся эта месть потеряла смысл.
Последующие несколько часов прошли в каком-то тумане. Приехала бригада скорой и забрала Вику. Составив протокол с его слов, Степнова попросили вместе с ППС-никами проехать в отдел.
— Может, наручники наденешь? — уже возле машины, взглянув на следака, хмыкнул Саша.
— Александр Павлович, — осуждающе посмотрел на него тот. Да уж, ситуация вырисовывалась довольно щекотливая. Один неверный шаг в отношении главного опера мог потом вылиться гневом начальника, да и сам Степнов, в конце концов, очухается от своего горя, а не оформление его как подозреваемого также было неправомерно, учитывая, что его признание слышала вся экспертная бригада. Наверняка, Шведов уже в курсе, не зря же опер Степнова сразу побежал кому-то названивать.
Когда они приехали в отдел, на улице уже рассветало. Саша прошел вместе с Федором в кабинет следствия, где, кроме них, больше никого не было.