Раскладушка Тани была перевернута, вещи сброшены на пол.
– Ну и дела! Кто это у нас тут побывал? Если это Пипа – я ей не завидую! Не помнишь, каким заклинанием Семь-Пень-Дыр превращает лопухоидов в выдр? Может, позвоним ему по зудильнику – спросим? – раздраженно предложил он.
Таня тоже подумала было сначала на Пипу, но внезапно вспомнила, что Гробыня предупреждала ее в письме, что кто-то перерывает и портит вещи учеников. А что, если…
– Ягун, у тебя ведь осталась искра? – прошетала она.
– Да, а что?
– Приготовь кольцо! Возможно, тот, кто это сделал, еще здесь!
Заглушив ревущий пылесос Ягуна, они прокрались мимо безмятежно спящей Пипы и скользнули в большую комнату.
Такса Полтора Километра сидела на тумбочке у разбитого окна, дрожала, как желе, и в невменяемом состоянии выла на фиолетовые облака. В ее безумных выпуклых глазах отблескивали две луны."
"Тетя Нинель и дядя Герман неправдоподобно громко храпели у себя в спальне.
– Вот видишь, это не Пипа! Она не стала бы крошить собственные вещи! И заклинаний она не знает! – сказала Таня.
Баб-Ягун опустил руку с перстнем.
– Ой, мамочка моя бабуся! Я прям зверею! Зомбируйте меня, чтоб я не мучился! Смотри, мой рюкзак весь скукожился! Кто-то прожег в нем дыру! Готов поспорить, в него выстрелили красной искрой!
Таня метнулась к дивану.
Таня испытала облегчение. Футляр, контрабас и перстень – вот и все, что осталось ей от родителей. Было бы ужасно, если бы футляр разделил судьбу рюкзака Ягуна.
– Интересно, зачем приходил этот гад? Смотри, дверца шкафа сорвана с петель.
С каждой минутой он становился все словоохотливее. Он только что сообразил, что в сожженном рюкзаке у него остались все учебники.
– Ты это видел?! Вон там! – внезапно Таня схватила Баб-Ягуна за руку.
На ковре, раздавленная чьим-то ботинком, лежала высохшая гвоздика, видно, выпавшая из чьей-то петлицы. Таня взяла ее в руки.