Тут и профессором-то быть не нужно, а просто головастым. Иной профессор, как до дела дойдет, такого наворотит, что только и останется от него, что нос…
Спохватившись, что сам себя опровергает, Тарарах замолчал и застенчиво зашевелил пальцами ног. Он всегда ходил босиком, утверждая, что в башмаках чувствует себя, как носорог на протезах.
«Что-то мне всё это не нравится. Про учебу заговорил… Вдруг у него снова все аспиды расползлись, а собирать некому?» – опасливо подумала Таня.
Собравшись с духом, питекантроп набрал полную грудь воздуха, выдохнул с такой силой, будто задувал свечу, горевшую где-то в другом конце зала, и приступил к сути:
– Я, Танюха, хочу сегодня к избушкам на ночь пойтить.
– Сходи. Почему бы и нет? – сказала Таня.
– Опять же – вдруг повезет, и какая избушка яйцо снесет. Я бы его к птице Сирин в гнездо положил – она бы мне избушонка вывела. А я бы его потом Ягге подарил… – продолжал бубнить Тарарах.
– Здорово. Ягге обрадуется.
Пока Таня не видела, в чем тут секрет. Разве что Тарарах опасается, что она проговорится Ягуну, а он – своей бабусе, и тогда не будет сюрприза.
– Во-во! И я говорю: здорово! – воодушевился Тарарах. – Так, значит, ты согласна? Ты посидишь со Спящим Красавцем?
– С кем, с кем? – переспросила Таня.
Тарарах поднес палец к губам:
– Тшш! Потом узнаешь. Только учти: сидеть придется всю ночь. Иначе не пойдет.
– А кто это такой, Спящий Красавец?
– Потом узнаешь.
– Ну ладно, – уступила Таня.
– Значит, да? – недоверчиво переспросил питекантроп.
– Да, да, да, да! – уныло повторила Таня.
Она уже прикинула, что пирог можно будет взять с собой. К тому же красавцы, даже и спящие, тоже на дорогах не валяются. Интересно будет на него посмотреть. Если же красавец внезапно проснется и будет надоедать, его всегда можно будет спихнуть Верке Попугаевой или Гробыне.
Тарарах просиял.
– Я знал, что ты согласишься! Ты не пожалеешь! – выпалил он. – Тогда через десять минут у меня в берлоге! Постучишь вот так: раз-два-три, раз-два…Только запомни – чтоб ни гугу!
Таня вернулась к столу. Баб-Ягун и Ванька с любопытством покосились на нее, но ничего не спросили.
– Мне нужно отлучиться… Я не могу ничего рассказать, потому что… Ну, короче, за завтраком увидимся! – сбивчиво проговорила она.
– Угу, – Ванька равнодушно отвернулся.