За ним в плащах-невидимках крались верные Прун и Гореанна, которые и ворвались вслед за Пуппером в Танину комнату.
Гореанна еще с порога принялась строчить из сглаздамата, но, на свою беду, первой же очередью попала в Черные Шторы. Взбесившиеся Шторы сорвались с карниза и набросились на Гореанну. Бедный Прун попал под горячую руку Гробыне, которая все еще была вне себя после неудачи с Пуппером. Описывать дальнейшее я не берусь, скажу только, что противомагический щит не оказал Пруну никакой существенной помощи.
Поднялся ужасный шум. Откуда-то примчались магнитезеры вломился, размахивая кулаками, разбуженный Гуня Гломов. Прибежал даже Шурасик, спешно просматривающий на бегу самоучитель магической обороны.
Драка получилась похлеще той, что бывает на стадионах после футбольных матчей. С той толькой разницей, что циклопы ни во что не вмешивались и никого не растаскивали. Они сидели в караулке и делили с Усыней, Горыней и Дубыней вчерашние «дары» от безбилетников. Любопытному оператору Грызианы Припятской, который вздумал было сделать редкий кадр, разбили его «Вещий Глаз».
Драка прекратилась только с появлением Сарданапала и Поклеп Поклепыча. Последний сгоряча наказывал правых и виноватых.
А наутро невидимки улетели в Англию, увозя с собой кубок. Пуппер, так и не переговоривший с Таней, угрюмо сидел на метле и все время оглядывался, точно выискивал кого-то. Возможно, он надеялся увидеть на стене Таню, но ее там не было.
Началась прежняя жизнь школы Тибидохс. Занятия, обеды в Зале Двух Стихий, магические книги в читалке и куча заданий, от которых к вечеру голова распухала и становилась тяжелой как котел. Все было как прежде, с одним только исключением.
Таня не ходила уже на драконбольные тренировки и вообще избегала встреч с Соловьем О.Разбойником. Она ощущала себя втройне виноватой. Они имели все шансы победить и не победили лишь из-за ее глупого поступка. Это было ясно всем и ей самой в первую очередь. Раз за разом она проигрывала в памяти ту ситуацию и всякий раз ей становилось стыдно и противно."
"– Ладно, все понятно: ты у нас такая добренькая и чистенькая! Тили-тили-трали-вали! – говорила Гробыня.