Неожиданно Ванька Валялкин замер в охотничьей стойке, точно сеттер, почуявший дичь.
– Никто ничего не слышал? – спросил он.
– Я ничего, – сказала Таня.
– И я ничего. Может, у тебя снова глюки? Помнишь, Медузия их на тебя напустила, когда ты сорвал ей опыты? – напомнил Ягун.
Глюки были маленькие занудливые человечки с музыкальными дарованиями. Ванька едва отделался от этих дотошных невидимок.
Ванька замотал головой.
– Не-а, не глюки. Тут что-то другое! – сказал он.
Вдруг ближайшая к ним дверь затряслась, точно Нервная Дрожь, одна из сумасшедших полтергейстих Тибидохса, кстати, тайно влюбленная в поручика Ржевского, билась в нее изнутри бедовой головой.
– Ну, что я говорил? У кого глюки? – торжествующе воскликнул Ванька.
– У всех глюки. Они обычно толпами шастают, – философски заметила Таня.
Ванька приложил к двери ухо, пытаясь понять, что происходит с другой стороны.
– Это комната Горьянова. А если с ним что-то случилось? – спросил он.
Баб-Ягун передернулся.
– С Демьяном-то? Что с ним может стрястись? Да я с ним даже за одним столом сидеть не могу – у меня суп киснет.
В этот момент с другой стороны кто-то громко крикнул:
– Буйнус палатис!
Глухо лопнула красная искра. Ее отблеск был виден в щель даже из коридора. Кольца Тани, Ягуна и Ваньки Валялкина сами собой раскалились. Мгновение – и дверь вновь затряслась как бешеная.
– Ого! Вы видели эту искру? Таких при обычной магии не бывает! Там кто-то произнес заклинание из списка ста запрещенных! Смотрите, что с нашими кольцами творится, они просто взбесились! – сказал Ванька Валялкин, дуя на свой перстень.
– Ста запрещенных? – поразилась Таня. – Никогда бы не подумала, что Горьянов способен на такое!
– В самом деле? Скажи еще, что представляла себе Демьяна эдаким купидончиком с золотыми крылышками! – перебил ее Ягун.
С другой стороны двери что-то загрохотало. Пол под ногами у ребят завибрировал, забухал гулкими ударами.
– Аааа! Спасите! Держите меня сорок человек! – пронзительно завизжал кто-то.
Таня, Ягун и Ванька ворвались внутрь и замерли на пороге.
В комнате были Гуня Гломов, Семь-Пень-Дыр и Жора Жикин. Сам хозяин комнаты Горьянов лежал животом на громоздкой деревянной скамье, вцепившись в нее руками. Скамья яростно взбрыкивала и подскакивала едва ли не до потолка, отталкиваясь короткими деревянными ножками. Похоже, она стремилась во что бы то ни стало сбросить с себя Демьяна.