– Держись, друг! Попробуй Чебурыхнус парашютис форте! А потом сразу подстраховочное! – крикнул Баб-Ягун.
Возможно, Ванька успел бы последовать его совету, но тут скамейка взбрыкнула и резко скаканула в сторону. Ванька не успел ни отклониться, ни даже крикнуть Ойойойс шмякис брякис. Он ударился головой о стену и, оглушенный, был сброшен вниз корчащейся от злобы деревяшкой.
Ванька еще не упал, а Таня уже метнулась к нему.
– Танька, лавка! – завопил Баб-Ягун. Он попытался сшибить скамейку боевой искрой, но промахнулся.
Таня вскинула руку, уже понимая, что не сумеет уклониться от лавки, обрушивающейся на них с Ванькой. Холодная рука ужаса ласково взяла ее за горло. Сбивчивые мысли, как кегельные шары, застучали в голове: «Сейчас она рухнет, сейчас, сейчас…»
Мгновения шли, а скамейка все висела в воздухе. Секунды размывались в вечность. Таня попыталась отпрыгнуть, схватить Ваньку, оттащить в сторону, но не могла даже сдвинуться с места. Время, раздавшееся для ее сознания, осталось таким же неумолимым для тела, взращенного в футляре магического контрабаса на лоджии у тети Нинели.
А потом Тане почудилось, что за окном полыхнуло красное зарево, щупальцами света втянувшее Тибидохс в свою дрожащую розоватую окружность. Словно невидимый великан выпустил из кольца громадную, размером с солнце, красную искру.
Внезапно скамейка изменила траекторию падения и, истратив весь свой пыл, завалилась набок в полуметре от Тани, точно дохлое насекомое, вскинув вверх ножки. Таня все никак не могла оторвать от нее взгляд и понять, почему взбесившаяся скамья, не убив их, оказалась совсем в другом месте.
"Это было непредсказуемо и даже страшно. В дело явно вмешалась чья-то мощная посторонняя магия – причем магия темная. Это можно было определить по цвету той вспышки. По яркости вспышка была такой, будто тысячи искр собрались в единый огненный шар немыслимой силы. И это при том, что магия даже в три искры была явлением чрезвычайным.
– С чего это она утихомирилась? Там же магии было на целую вечность! – Демьян Горьянов пораженно разинул рот, разглядывая скамью.
Похоже, никто из темных, да и из светлых магов, за исключением одной Тани, не видел красного зарева за окном, и уже это было непостижимо. Что это за выборочная магия, которую может видеть один, но о которой даже не подозревают другие!
«Не может быть, чтобы скамья нас пожалела. Это же бешеное родео! Вселившийся в нее дух не знал жалости.