Алая точка порозовела и погасла, слегка опалив самому доброму депутату галстук.
Красноносенький задумчиво посмотрел на свое кольцо. Он явно ожидал иного результата и был разочарован.
– Ага! Не вышло, ты под чьей-то защитой… Ладно, пойдем другим путем! – пробормотал он.
Псих подскочил к бару и, выудив оттуда бутылку красного вина, стал деятельно засыпать в нее через горлышко какой-то порошок.
– Ничего, что не из бокала? Давно не виделись, старина! Выпьем на радостях вина! – лживым голосом сказал безумный Сальери и, держа в руках бутылку, зашаркал к дяде Герману.
Дурнев учащенно заморгал. Он опасался не столько отравы, которую не собирался пить, сколько самой бутылки. Сумасшедший приближался к нему походкой страдающего радикулитом балетмейстера.
– Ты куда спешишь, братан? Выпьем с горя, где ж стакан? – напевал он, вихляя коленями."
"От ужаса в голове у дяди Германа все смешалось. Одна из рун на халате красноносого показалась ему похожей на морковку. Это был уже перегруз, последняя соломинка, которая ломает спину верблюду.
– Не подходите ко мне, я кролик Сюсюкалка! Я могу здорово лягацца! У меня сильные задние лапы! – завизжал он.
Псих от неожиданности остановился. Воспользовавшись этим, дядя Герман повернулся к нему спиной и неуклюже, точно мул, лягнул его сапогом. Благодаря тяжелым сапогам удар вышел на славу. Сальери опрокинулся и, присев, стиснул виски руками. Мало-помалу выражение его лица менялось. Оно стало веселым и даже легкомысленным.
– Прошу прощения! – защебетал он, бросаясь обнимать дядю Германа. – Клянусь Древниром, эти пространственные заклинания меня когда-нибудь доконают! Когда сознание подвисает в астрале, в тело норовит вселиться какой-нибудь потусторонний дух. И кем я был на этот раз?
– Са… Саль… Сальери… – с трудом оттесняя в себе кролика Сюсюкалку, проговорил дядя Герман.
– Ну вот, видите!.
– Э-э-э… Тут такого нету! – промямлил дядя Герман.
– Как нету? – неприятно поразился Фудзий. – Вы хотите сказать, он сейчас в отъезде? В таком случае подскажите, где мне его подождать.