- Не то слово! Какие результаты? Неутешительные?
- Я бы сказал несколько иначе: настораживающие...
- Константин Иванович, можно опустить подготовительную фазу? - нетерпеливо попросил Савелий.
- Опущу мелкие, не столь важные подробности и термины. Озвучу главную мысль, прозвучавшую у нескольких, работавших независимо друг от друга, специалистов.
- Вы что, испытываете меня на прочность?
- Ладно, не сердись. Слушай лучше. Почти все из них сошлись на том, что наш Воронов подвергся какому-то психосоматическому воздействию.
- Это точно или высказано лишь как предположение?
- Стопроцентного вывода никто из них не дал, но меня настораживает, что каждый из них, исследовавший запись и письмо, независимо друг от друга, пришли к одному и тому же выводу, хотя и с оговоркой, что это не аксиома.
- А что вы думаете по этому поводу?
- Я? Мне труднее сделать правильный вывод: во-первых, я не специалист, во-вторых, ты знаешь о жизни Воронова гораздо больше меня! Вот и выходит, что только ты, услышав разные точки зрения, можешь найти наиболее точный ответ.
- Хорошо вы сказали: разные точки зрения! - напомнил Савелий. - Пока я услышал лишь одну.
- Были и другие, но настолько неправдоподобные, что не стоит даже голову тебе морочить. Правда, одна меня задела всерьез.
- Какая?
- Понимаешь, Савушка, если бы речь шла о каком-нибудь важном политическом или государственном деятеле или о денежном мешке, то я бы с нее и начал.
- И все-таки?
- Тебе, конечно же, известны разработки спецслужб разных стран, связанные с кодированием человека?
- Об этом особенно много писалось, когда почти подряд покончили с собой несколько высокопоставленных чиновников КПСС после путча 1991 года.
- Не считаю, но я на твоем месте не был бы столь категоричен. Помнится, ты сам как-то убеждал меня, что человек пока использует только три-четыре процента возможностей своего мозга...
- Могу и сейчас подтвердить это.