Ничего! В этот момент над ним наклонился тот самый молодой мужчина, что сидел рядом. Почему-то Савелий тут же прикрыл глаза.
- Ну, как ты, приятель? - проговорил он.
Несмотря на добрые слова, в его тоне Савелий почувствовал скрытую ядовитую иронию. От него исходила опасность.
- Приказали, чтобы я поил тебя каждые два часа. Но как? Ты же ничего не чувствуешь. Ладно, попытаюсь. - Он достал из-под каталки фарфоровый сосуд с носиком сбоку и сунул носик Савелию в рот.
Чтобы не показать, что пришел в себя, Савелий решил не сопротивляться, но и пить, несмотря на то что все внутри у него пересохло, он опасался: мало ли что намешано в этой жидкости.
- Надо же, пьет, - удивился незнакомец. - Уже легче: я должен сдать тебя живым, если не хочу сам превратиться в труп. - Последнюю фразу он прошептал, а может, она лишь промелькнула в его мозгу.
Напоив своего подопечного, парень сел на место, взял в руки какой-то журнал и углубился в его изучение, а Савелий вновь попытался проверить, может ли он ощутить свои ноги, руки.
- Внимание! Самолет захвачен! Все пассажиры объявляются заложниками!
В этот момент прозвучал выстрел, и кто-то взвыл то ли от боли, то ли от ужаса.
- Если среди вас больше не будет героев, то все останутся в живых и никто не пострадает.
- Можно мне? - как школьник поднял руку сопровождающий Савелия.
- Спрашивай!
- Вы меняете курс? Если да, то куда мы летим?
- Кто спрашивает?
- Я, - отозвался парень.
Савелий услышал звук шагов и вскоре, скосив глаза, увидел того, кто оповестил о захвате. Он понял, почему голос показался женским: это была стюардесса, вооруженная израильским ""Узи"".
- Самолет летит в Копенгаген! - самодовольно усмехнулась ""стюардесса"". Тебе что, не все равно, мальчик?
Савелию показалось, что в этой стюардессе все какое-то ненатуральное: мужеподобная фигура, да и голос, вернее, манера говорить... Именно так обычно говорят ""голубые"".
- Я везу больного на операцию, - пояснил тот.
- А мне плевать, кого и куда ты везешь!
- Но он же может умереть... - попытался возразить парень.