Глаза слезились от дыма паромов, уши закладывало гулом гудков, глаза разбегались от количества пришвартованных кораблей, но вскоре мне удалось найти нужный.
«Персефона» оказалась самым огромным судном из всех, именно на нём мне предстояло пересечь пролив вместе с сотней других пассажиров. Мужчина в чёрной с белым форме проверил мой билет и без вопросов пропустил, буркнув этаж и номер каюты. Но его слова потонули в новом гудке парома. Да и не спешила я в каюту. Стоило взойти на борт, как я устремилась к лестнице наверх.
«Персефона» могла похвастаться тремя этажами надпалубной надстройки, которые я преодолела почти бегом, пока не достигла верхней палубы, откуда открывался вид с высоты на порт, Рокстаун с сотнями дымящихся труб и кажущееся бескрайним море, куда и лежал мой путь. Прошлые сомнения и тревоги покинули душу. Я раскинула руки в стороны, наслаждаясь солёным запахом моря и порывистым ветром. Прошлое оставалось в прошлом. Я порвала все связи и понеслась навстречу неизведанному.
***
Плавание прошло хорошо. В стоимость билета входило питание, потому я не голодала. Непогода обошла нас стороной. И, к счастью, жизнь меня уберегла от морской болезни. Как и Виэнн, мою говорливую соседку по каюте. Она тоже впервые покинула Рокстаун, потому нервничала. Правда, она собиралась осесть в Деррине, там её ждал жених, когда мне предстояло продолжить путешествие. Но благодаря ей я потренировалась в астрийском языке, считавшимся всеобщим.
Деррин, в отличие от Крондайта, где я выросла, входил в Астрию, страну, объединившую под собой многие другие. Именно потому астрийский считался всеобщим языком, а в нашей академии он был обязательным для изучения. Государства, входящие в этот союз, сохраняли определённую свободу внутреннего управления, были объединены портальной сетью, имели общую валюту и помимо местных государственных актов подчинялись и общему своду законов.
Крондайт вёл переговоры о вступлении в Астрию и находился с ней в дружеских отношениях. В Рокстауне мне встречалось много астрийцев, правда в основном людей.