Испуганная, слабая, не умеющая противостоять жестокости, никогда не встречавшая на своем пути злых людей. Наверно, смерть была бы для нее благом.
Эта неделя, наполненная эмоциями, спокойствием, смехом, алкоголем, сексом была для нее как излечение от жесткой психологической травмы.
Братья были не ангелами, далеко не ангелами, но они были тем, что доктор прописал. Без излишней жалости, не залезая в душу, особо не разговаривая, им все-таки удалось вытянуть Мишель из бездны отчаяния, куда она непременно погрузилась бы, если б осталась одна или присоединилась к компании других выживших.
Братья просто не давали ей задуматься о ситуации, постоянно находясь рядом, отвлекая шутками, объятьями, обучением работе с ножом и арбалетом, требованиями еды. И, конечно, сексом."
"Столько секса, разного: грубого и нетерпеливого, страстного и долгого, нежного и ленивого, но всегда потрясающего, в жизни Мишель не было никогда. Чаще всего они занимались этим втроем, иногда кто-то из братьев улучал момент, пока другой был на охоте.
Иногда, когда она все же ненадолго оставалась наедине с собой, девушка задумывалась, почему она так легко приняла то, что произошло между ней и братьями. Они были совершенно разными, и, останься в мире все, как прежде, никогда бы не пересеклись и не посмотрели друг на друга.
Подающая надежды, начинающая художница, любимая дочь, у которой впереди только светлое будущее, и парочка отбросов, белой швали, реднеков, как их тут, в Америке называли, с темным прошлым, криминальным настоящим и сомнительным будущим.
Даже сейчас, в этом свихнувшемся мире, подобное соседство было невероятным. И уж тем более невероятным было подобное сближение. Для братьев секс втроем был, очевидно, не в новинку. ( Хотя Мишель об этой стороне жизни их не спрашивала). Слишком уж слаженно они действовали, слишком спокойными были после, не борясь бесконечно за ее внимание, прекрасно зная, что каждый получит свою часть ласки в любом случае.