И тех, и других люди одинаково ненавидели и боялись. И старались избавиться от таких детей как можно быстрее.
А лес всегда принимал их и давал приют. Древний лес, полный тайн и загадок.
- Значит, я могу быть опасна для близких? – с запоздалым пониманием пробормотала Валенсия, слушая матушку Имиру.
Та едва заметно улыбнулась.
- Дело не только в тебе, но и в тех людях, которые захотят использовать твой дар в своих целях. Я знаю множество подобных историй. Но теперь, слава богам, ты в безопасности. Теперь Обитель станет твоим домом, а мы – твоей семьей.
Они медленно прогуливались по дорожке, поросшей мягкой изумрудной травой. Дорожка вилась между цветущих кустов боярышника и жимолости, трава приятно пружинила под босыми ногами принцессы, а теплый ветерок игриво трепал подол ее свободной льняной рубахи – такую носили послушницы с начальным уровнем магии.
Как объяснила Имира, вся магия шла из воздуха и земли, а потому девушкам следовало ходить босиком и носить как можно меньше одежды, чтобы ничто не препятствовало ауре впитывать магические эманации.
- Зря ты отрезала волосы, - добавила она, недовольно поморщившись, от чего сияние ее лица пошло мелкой рябью. – Ну ничего, отрастут.
Над цветами порхали разноцветные мотыльки и жужжали пчелы. Немного дальше возвышались хрустальные башни самой Обители и хозяйственные постройки из серого кирпича. Оттуда ветер доносил голоса послушниц, а еще запахи хлева и кухни.
Шел уже второй день пребывания Ленси в Обители Светлых. Ей объяснили, что это не конкретное место, обозначенное на карте, а пространственный «карман», сделанный с помощью магии.
"- Пока поживешь в комнате с Эмле, - продолжала Имира, - ее дар на таком же уровне, как у тебя. Будете вместе учиться им управлять. И пропускать занятия не советую, это не приветствуется. Так же у тебя будут обязанности по хозяйству, как у прочих послушниц.
- Но я не могу здесь остаться. Мне нужно вернуться.
- Неужели? – матушка сорвала с куста цветок, понюхала, а потом скомкала в ладони. – И куда ты собираешься возвращаться? Кажется, твой муж сам от тебя отказался.
Девушка вздрогнула. Слова Имиры, брошенные почти равнодушно, вошли в ее сердце острой иглой.
- У меня еще есть отец! – пробормотала она, защищаясь.