– Значит, ты уже знаешь, что и как нужно делать?
Но Тани покачала головой:
- Нет. Я тогда с Мариссой из водяниц работала, и мы с ней договорились, что если самка нападет на самца, то она разгонит их потоком воды. Но нас внезапно перевели. Меня - обрабатывать яблони, ее – убирать в храме Заавеля.
- А сюда кого назначили?
- Откуда ж я знаю, – она равнодушно пожала плечами. – Мне никто не докладывал, а я и не спрашивала.
Валенсия поняла, что дальнейшие расспросы просто бессмысленны. Но это не значит, что она не получит ответы на свои вопросы.
И даже не потому, что она беспокоится об этих милых зверушках. О, нет, теперь Ленси была уверена, что они в хороших руках, ведь маленький дарг чувствует и знает своих анкров намного лучше, чем любая из обитательниц этого странного междумирья."
"Но его слова… Они продолжали терзать ее неизвестностью.
«Тот дракон все равно умрет. Который тебе Луннар подарил. Сначала он будет скучать, потом зачахнет и умрет. А может быть, уже умер»…
Она гнала их от себя, запрещала себе думать об этом. Но они возвращались снова и снова, не отпуская ни на секунду.
С тех пор, как Ленси прошла посвящение и стала послушницей, она старалась не думать о прошлом. Не вспоминать о Роннаре и том унижении, которое он заставил ее пережить. Ей хотелось забыть этот отрезок времени. Вычеркнуть из памяти вместе с болью, обидой и отчаянием.
С головой погрузившись в работу или учебу, она и в самом деле забывала о нем.
Но ночь все меняла.
Ночь убирала все наносное, поверхностное, растравливала старую рану. И та ныла, не давая покоя.
Ночью Валенсии снились сны. Мутные, жаркие, полные неосознанного томления. Просыпаясь, она не могла вспомнить подробностей, только свои ощущения: близость чужого, мощного тела, прикосновения сильных рук, прикосновения губ, а еще – ощущение невероятной тоски и… зова.
Почти каждое утро она просыпалась с уверенностью, что ее кто-то звал. Кто-то очень одинокий и очень несчастный.
Был ли это ее несостоявшийся муж? А может, всего лишь игра девичьего воображения? Может, ее подсознание вело с ней злую игру, позволяя принимать желаемое за действительное?
Валенсия склонялась ко второму варианту. Но это не помогало избавиться от муторного состояния. А знакомство с Дином только добавило раздрая в мятущуюся душу.