Каждую ночь Дин выводил анкров на прогулку, и Валенсия с волнением спешила за ним. Ее глаза горели предвкушением, щеки розовели, грудь бурно вздымалась. Роннар смотрел на нее, и его жгла дикая зависть к тому анкру, чью спину она оседлает.
Потом он одергивал себя: ревновать к животному?! И тут же сникал: разве он сам не животное?
Она уходила, чтобы попробовать небо на вкус. И возвращалась радостная, довольная, с возбужденно блестящими глазами.
В Ирригене она такой не была.
Да, его девочка изменилась. Куда исчезла хрупкая и деликатная принцесса? Он знал ответ.
Проходил день за днем. Вынужденная голодовка давала о себе знать. Силы таяли, как мартовский снег. И в то же время Роннар не видел иного выхода. Если он начнет есть, то у него появятся и другие потребности организма. А поскольку он безвылазно сидит в клетке, ему придется делать свои дела прямо здесь[O.V.1] …
Даже в страшном сне он не мог представить себе подобного унижения. Но еще хуже было то, что именно Валенсии придется за ним убирать.
Нет, лучше он сдохнет от голода.
В конце концов, смерть станет освобождением. Для него.
Валенсия даже не поймет, что случилось. Связь между альхайрой и драконом работает только в один конец.
Как-то раз к нему наведалась сама Ариоссис.
- Лежишь? - хмыкнула, разглядывая отощавшего дракона. – И долго ещё думаешь так лежать? Ты же знаешь, что девочка беспокоится о тебе. Знаешь, что она чувствует. Неужели так сложно переступить через гордыню и довериться кому-то?
« Это не гордыня! - зарычал он, отворачиваясь.
- Стыд? Императору Ламаррии, Алмазному дракону, стыдно при мысли, что он будет гадить под себя? Или что твоя альхайра будет убирать за тобой?
Роннар тяжко вздохнул. Причина была и в том, и в другом.
«Я уже достаточно наказан. Сними цепи. Позволь Дину выгуливать меня, как и других».
- Хочешь, чтобы я облегчила тебе задачу? Ну уж нет, милый мой, - спокойно заявила Ариоссис. – Я не вмешиваюсь в дела смертных. Я могу только дать выбор.
И ушла, оставив его пожинать плоды собственной глупости.
***
Вторая неделя заточения подходила к концу. Приближался день, назначенный Ариоссис. День, в который Дин и его питомцы должны покинуть обитель. А ничего не менялось.
Роннар все так же сидел на цепи. Мальчик продолжал искать с ним контакт, но он держал мысленный щит, не желая, чтобы тот понял, кто перед ним.