Его взгляд прошелся по лицу девушки, отмечая тонкие черты, чуть вздернутый нос, испуганные глаза, окаймленные густыми ресницами. И задержался на губах.
Девушка сделала шаг назад. Ей в поясницу уперся подоконник. Она вцепилась в него непослушными пальцами и нервно облизнула губы.
Роннар ощутил, как наливается плоть.
О, его так называемая невеста хороша. Даже слишком. Но она не та, за кого себя выдает. Он не чувствует с ней единства. Только чисто мужскую реакцию.
- Владыка Роннар… - пролепетала она. – Я… я не ждала вас так рано…
Конечно же, не ждала.
Даже не взглянув в сторону огромной кровати, приготовленной слугами к брачной ночи, он прошел через спальню. Молча ухватил спинку кресла, выдвинул из-за секретера на середину комнаты и опустился в него. И только потом произнес:
- Раздевайся.
Его голос прозвучал жестко и холодно.
Девушка растерянно заморгала.
Ее руки несмело скользнули вверх, к единственным завязкам, удерживавшим сорочку на шее.
- П-простите, мой император…
- Я сказал, раздевайся, - повторил Роннар, тяжело роняя слова.
Он должен дать ей последний шанс. Потом он загладит свою вину, если окажется, что его невеста чиста перед ним. Но если донос окажется правдой…
Лицо девушки вспыхнуло румянцем стыда.
Что ж, с императорами не спорят…
Она опустила ресницы, скрывая набежавшие слезы.
Наивная, неужели думала, что он будет с ней нежен? Конечно же, будет, если сейчас она убедит его в том, что та бумага на его столе – клевета.
Девушка закусила губу.
Роннар молчал. Он смотрел на идеальную, молочно-белую кожу, и его взгляд постепенно темнел, наливаясь холодной яростью.
На виске императора вздыбилась черная вена. Пальцы вцепились в подлокотники кресла с такой силой, что дерево треснуло, рассыпаясь на щепки.
Но он продолжал сидеть и смотреть, и под его уничтожающим взглядом девушка сгорбилась, съежилась, стала как будто меньше.
Наконец, удовлетворенный увиденным, Роннар хлопнул в ладоши.
Шевельнулась портьера, скрывавшая вход в соседнее помещение. И из-за нее показался молчаливый слуга.
Вздрогнув, девушка подхватила сорочку. Она хотела прикрыться, но тяжелый взгляд императора пригвоздил ее к месту.
А когда он заговорил, ее охватило оцепенение.