Ленси вдохнула, набирая воздух, будто перед прыжком в пропасть. А потом шагнула через порог, скрывая страх за гордо поднятой головой и расправленными плечами.
Дверь захлопнулась за спиной ударом хлыста. Этот звук прогремел в сознании девушки тысячекратным эхом. И она застыла, не в силах двинуться с места.
В комнате, куда ее привели, был кто-то еще.
Мужчина.
Его силуэт темнел на фоне залитого солнцем окна. Высокий, широкоплечий.
И едва дверь закрылась, как он обернулся. Медленно, не торопясь.
Это обманчиво ленивое движение показалось Валенсии странно знакомым.
- Ну, здравствуй, маленькая льера, - услышала она голос, от которого ее кинуло в жар, потом в холод. – Вот мы и встретились.
По телу Валенсии пробежала мелкая дрожь, ладони сделались липкими, капельки пота выступили над верхней губой. Она машинально слизнула их, делая выдох.
- Вы? – собственный голос показался растерянным и беспомощным, как у испуганного ребенка. – Что все это значит?
Тень шевельнулась, отходя от окна. И девушка невольно сделала шаг назад, упираясь спиной в закрытую дверь.
- Вам не нужно меня бояться, принцесса, - мужчина тоже остановился, не делая больше попыток приблизиться. Его тон стал обманчиво мягким. – Как раз наоборот. Теперь защита вашей жизни приоритет номер один для меня… И для всего государства.
Ленси казалось, что она находится в каком-то дурном сне. Ее грудь словно стиснул железный обруч, и этот обруч сжимался все сильнее по мере того, как она поднимала взгляд на лицо незнакомца.
А незнакомца ли?
Это был тот самый кифард, чье пение выманило ее из башни и заставило среди ночи блуждать по чужому саду.
Четкие, волевые черты, хищный разрез глаз, упрямая линия губ, гордый профиль. Это лицо было отчеканено на всех монетах Драконьей империи. Оно красовалось на государственных ассигнациях и векселях. И даже в учебнике по Истории мира, который Ленси так невнимательно читала на уроках.
Перед ней стоял сам император Ламаррии, Владыка Сумеречной Гряды, Повелитель Ветров.
В глазах у Ленси на мгновение потемнело. Она попыталась вдохнуть, но воздух застрял в груди плотным комком.
- Я… - она сглотнула слюну, которая вдруг стала горькой и вязкой. – Я не понимаю… Владыка?..
И, почти не соображая, что делает, осела в глубоком реверансе, как того предписывал придворный этикет, вдолбленный в голову едва не с молоком кормилиц.