Люди в белых халатах ходили мимо меня туда-сюда, хлопали дверьми… И никто ничего не говорил. А я реагировал на каждый шум, каждый шорох. Поднимал взгляд на двери операционного блока – вдруг оттуда выйдет врач. Как же долго, твою мать! Бессилие меня убивало.
Постепенно в больницу подтянулись наши люди. Я отослал всех домой, кроме охраны. Братья пытались поговорить со мной, но я игнорировал их. Спросил лишь, как девчонки. С Лейлой всё хорошо, она пряталась в лесу, а вот Камилле досталось нехило. Перелом ребра и избитое лицо.
Я снова остался один.
Наконец-то из дверей вышел врач. Я тут же подскочил на ноги и бросился к нему. Он выставил руки вперёд, останавливая меня.
– Она жива, – сходу начал, – Мы смогли стабилизировать её, но состояние очень тяжелое. Пуля пробила лёгкое, несколько сантиметров левее и… Мы сделали всё, что могли… Теперь ваша жена должна бороться за свою жизнь.
– Я могу её увидеть? – хрипло, такое чувство, что стекла нажрался, горло дерёт.
– Не сегодня.
– Я хочу её увидеть, – с нажимом сказал.
– Понимаю, но в её состоянии это опасно. Тем более в её положении.
– В её положении? – нахмурился я. Что он, чёрт возьми, несёт?
– Вы знали, что Ваша жена беременна?
Эта новость выбила почву из-под моих ног. Я хотел ребёнка от Милахи, и с тем количеством незащищенного секса, что мы занимались, я понимал, что в скором времени стану отцом. Но узнать об этом сейчас, когда она там одна и борется за свою жизнь…
– Что будет с ребёнком?
– Не могу давать никакие прогнозы.
А мне не оставалось ничего, только согласиться. Как бы больно не было, нужно вернуть Милаху.
– Я больше ничего не могу сказать… Если верите в Аллаха, то молитесь, он услышит.
Врач ушёл, оставив меня наедине с моими мыслями. Я посмотрел на свои руки, которые были испачканы кровью Эмилии, меня трясти начало. Её кровь на моих руках, в прямом и переносном смыслах. Я не смог её уберечь, не смог защитить, а ведь обещал.
Я прошёл в туалет и начал смывать с себя кровь.
Только борись, малышка. Не оставляй меня.
А дальше я сделал то, чего не делал с самого детства – начал молиться.
***Три грёбаных дня я подпирал стены реанимации. В первый же день было принято решение ввести Эмилию в искусственную кому. Я спросил, как это отразится на ребёнке.