Не хочется думать насколько больно может быть теперь.
Я не выдираю руку... Осознавать это горько. Я — слабачка. И это тоже тяжело принимать. Отталкивать его по телефону, находясь на расстояние — это всё, что мне под силу.
— Что ""Май""? — переспрашиваю я его. Не чтобы услышать какие-то объяснения. Чтобы услышать его голос, — Зачем ты всё это устроил?
Вопрос предназначен запустить выяснение отношений, которых нет. Он сам во всем виноват! Он всё разрушил!
Но вместо этого... В меня врезаются мужские губы. Не то, чтобы я не целовалась до этого.
Но это... Я никогда не чувствовала, что нужна кому-то так сильно. Вместо кислорода. Потому что он — это жизнь. И я — я — тоже жизнь. Для него.
Потому что Кирилл как варвар, сминает мои губы, сразу же проталкивает свой язык мне в рот, стукается о мои зубы своими. И целует меня... О боги! Как он меня целует!
Земля уходит из-под ног...
А я ведь... Мне даже оправдаться перед самой собой не удастся, потому что я ему отвечаю.
Его руки мнут моё тело. Мои — гореть мне в аду, но я забираюсь под футболку, прикасаюсь к горячей коже его живота, ловлю его дрожь, которая сотрясает парня и лишь усиливается от того, что я его касаюсь.
Ничего между нами не закончено... Мы просто перешли на другой уровень.
Кирилл подхватывает меня под задницу, вжимает в себя. Я чувствую, как сильно он меня хочет.
И понимаю, что нужно тормозить. Но не вырываюсь, когда он несёт меня в дом.
Я всё сейчас делаю неправильно.
Он же похитил меня. И кто его знает, что собирается делать со мной дальше.
Ведь для него это всё игра, увлекательная, адреналиновая, но игра.
А что со мной будет после того, как он поиграет? Как я собирать себя буду? И смогу ли — собрать?!
На крыльце Кириллу приходится меня опустить, поставить на ноги.
До меня же почему-то лишь сейчас, именно в этот момент, доходит всё, что произошло со мной, всё, что Кирилл сегодня сделал.
И я... Принимаю какое-то абсурдное решение. Подрываюсь с крыльца, пока Кабирин возится с замком, который не открывается, и мчусь к воротам. Они заперты. Высота забора впечатляет, ворота ниже, но гладкие, не за что зацепиться, чтобы вскарабкаться.
Я кричу. Вот теперь кричу.
— Помогите! — громко.
Только глупо. Здесь нет никого. Если меня услышат, это будет таким чудом. Каких не бывает.
Кирилл настигает меня очень быстро.