Я втягиваю воздух, затем медленно выдыхаю, пока его пальцы продолжают поглаживать меня по намокшей ткани трусиков. Господи. Я снова закрываю глаза, удивляясь, куда делось мое самообладание.
""Лгунья"", — шепчет он мне на ухо, осторожно беря мочку моего уха между передними зубами. ""Спокойной ночи, Милен"".
Осторожно он убирает руку с моих шорт, и через несколько секунд я слышу, как он выходит из кухни. Только убедившись, что он ушел, я открываю глаза и бегу в сторону своей спальни.
Глава 14
Я опираюсь плечом на опорную колонну, обозначающую кухонную зону, и скрещиваю руки на груди, наблюдая за Милен, когда она помешивает то, что готовит на плите.
""Если я правильно помню, тебе запрещено подходить к плите"", — говорю я."
"Она бросает на меня возмущенный взгляд через плечо, а затем возвращается к помешиванию. ""У Курта понос. В статье, которую я читала, говорилось, что нужно кормить его вареной курицей"".
""Почему ты не попросила Аду приготовить ее?""
""Я сама в состоянии сварить два куска мяса"".
""Нет ли у твоего кота какой-нибудь проблемы со здоровьем?""
""У него была тяжелая жизнь, Торе. Стресс может привести ко многим медицинским проблемам. Очевидно, что над ним издевались"".
""Издевались?""
""Конечно. Разве ты не видел его хвост?""
""Да."" И его глаз. И ухо. А еще у него не хватает шерсти на спине. Эта кошка выглядит так, будто пережила ядерную катастрофу.
Милен достает тарелку, вылавливает из кастрюли два куска мяса — столько, чтобы накормить по крайней мере пять кошек, — и режет их на мелкие кубики. Закончив, она почти минуту дует на мясо, затем ставит тарелку на пол в углу. Тем временем кастрюля все еще стоит на плите с включенной конфоркой. Покачав головой, я подхожу и выключаю ее.
""Почему ты не на работе?"" — непринужденно спрашивает она, вымыв руки. Слишком непринужденно. Похоже, мы будем игнорировать то, что произошло на кухне прошлой ночью.
""Мне нужно было кое-что отсюда"", — говорю я.
Это не ложь, потому что мне действительно кое — что нужно — моя регулярная доза ее присутствия. Я не мог ждать еще два часа, пока она спустится вниз, чтобы поработать над моими письмами. Я должен был увидеть ее.
Сейчас.