Раненый последний раз конвульсивно дернулся и вытянулся на полу, уставившись в потолок широко открытыми мертвыми глазами. Преследовавший его «лоточник», ослепленный внезапной вспышкой, потерял равновесие и упал прямо перед акульей пастью. Акула рванулась вперед и сомкнула свои страшные челюсти на его шее. На ее хищной заостренной морде появилось выражение удовлетворения: даже в эти последние минуты жизни ей улыбнулась охотничья удача.
Вода, покрывавшая пол, стала красной от крови.
– Шеф, я не виноват! – Бритоголовый крепыш стоял посреди комнаты, покаянно склонив свою круглую голову и разглядывая узор дорогого пушистого ковра.
Перед ним за антикварным письменным столом черного дерева с изящной инкрустацией сидел худенький старичок в золотых очках и домашней стеганой куртке вишневого шелка. Старичок был очень недоволен.
– Не виноват, говоришь? – переспросил он бритоголового. – А кто виноват? Лопе де Вега? Рабиндранат Тагор?
– Ка… какой кагор? – От удивления крепыш поднял глаза. – Да я вообще в тот день не пил! Честное слово, шеф! Ни капли!
– Серый ты, Павлик, как шинель Гоголя! – покачал головой старичок.
– Шеф, но я правда ни в чем не виноват! – повторил Павлик. – Это Манжет в него с перепугу выстрелил! А штука эта пластмассовая потом взорвалась…
– Ну да, вали теперь все на Манжета! – вздохнул старичок. – Он ведь ничего больше не скажет в свое оправдание… по причине отсутствия. Нет, ну с кем все-таки приходится работать! Это же надо – посреди Петербурга зимой быть съеденным акулой! Для этого нужно какое-то особенное везение…
– Ну, акула потом все равно сдохла… – сообщил Павлик после небольшой паузы.
– Ты хотел утешить меня этим сообщением? – осведомился старичок, внимательно глядя на него. – Не думаю, что тебе это удалось. Из всех участников этого трагического инцидента акула кажется мне наиболее симпатичной. И меньше всех виноватой в столь печальном повороте событий. И наиболее развитой в умственном отношении. Итак, давай подведем итоги вашей с Манжетом работы.