Ничего общего с неумелой двоечницей – женой Мансурова. И все же при этом поцелуе я вспоминаю именно ее – испуганную, робкую и убийственно сладкую.
Почти такую же, какой была пять лет назад во время своего первого раза.
- Ты о ком-то задумался? – Полина сквозь ткань умело поправляет мой член. – Переигрываешь, - шепчет на ухо.
- Меня вчера пригласили на семейный ужин, - пропускаю ее комментарий мимо ушей. – Вечером будь готова. Ты сопровождаешь.
- Вау! Так сразу и в логово зверя?!
- Зверь решил подсунуть под меня свою жену.
Чувствую, как на южном полюсе опять все деревенеет.
Очень необычная реакция. Я бы с удовольствием списал бы ее на отсутствие секса, но два дня воздержания – так себе причина.
Скорее дело в женщине.
Я еще на благотворительном вечере заметил, что нескладная девочка Катя выросла в редкую красавицу. Однако вчера она удивила еще сильнее. За пять лет рядом с ублюдком Маснуровым тихая, милая девочка отрастила острые зубки и стальной характер.
Дрожать в моих руках, стонать от наслаждения и потом дать жесткий отпор.
"- Так это на тебя проверка подействовала? – Полина стреляет взглядом на мой вздыбленный пах.
- Скорее незавершенный процесс.
Даже и не собираюсь оправдываться. Мы деловые партнеры, а не любовники.
- И поэтому она пригласила тебя на ужин к ним в дом! – аплодирует Поля. – Браво! Элегантный ход! Так она не дает тебе сорваться с крючка и держит на расстоянии.
- Неглупо, - приходится согласиться.
- А ей точно двадцать четыре? Не слишком ли она умная для своего возраста?
Полина внезапно становится задумчивой.
- Она жена своего мужа.
А вот этот момент я обсуждать не хочу.
В прошлом я уже пытался найти доказательства Катиной невиновности. После того мерзкого случая, когда меня обкололи и заперли на ночь с ней в холодном подвале, я был уверен, что мы жертвы.
Отец готов был в любой момент вырвать девчонку из лап Мансурова, но тот вместо того, чтобы избавиться от свидетельницы, сделал ее своей королевой.
Взял в жены. Отвалил нехилую взятку продажному отцу-прокурору. Вывел Катю в свет в качестве любимой женщины и матери своего ребенка.
Последнее долго не укладывалось в голове. Я помнил, как девчонка пыталась защитить меня в подвале. Помнил смирение и понимание в серых глазах, когда раз за разом врывался в ее невинное тело.
То, что я видел в реальности и воспоминания, никак не стыковались.