- Кто-нибудь обслужит!
- Это Мансуров? Ублюдок сделал тебе больно?
Замечаю, как белеют костяшки на сжатых в кулаках ладонях Аристархова.
- Ублюдок? – Из груди рвется нервный смешок. – Ты нового друга ублюдком назвал?
Отворачиваюсь. Не могу на него смотреть. Он совсем как Миша. Лицемерный лжец, неспособный на честность даже с таким же грязным дельцом, как сам.
- Он мне не друг. У нас всего лишь... дело, - с заминкой произносит Аристархов.
- Так и займись этим делом.
Цепляясь за стену, я осторожно встаю.
Нужно убраться отсюда.
- Для начала я займусь тобой.
Как и вчера, Глеб не спрашивает. Он притягивает меня к себе. Будто не замечает сопротивления, как канатами оплетает своими руками. Но...
Не целует!
Не пытается развернуть задом к себе!
Не трогает несчастную юбку!
- Тише, не плачь, девочка, - просит шепотом, неожиданно мягко и... с заботой.
- Ну почему вы все такие глухие... – Я только успокоилась, а сейчас от этого его беспокойства снова начинаю реветь.
"- Катя... Я пришел извиниться за слова, которые сказал тебе в доме, - прерывая меня, говорит Аристархов.
- Что? – Поначалу я не понимаю.
- Я вел себя, как последняя скотина. – Глеб смотрит мне в глаза.
- На тебя секс так подействовал? – Тяжело сглатываю. - Зря.
- Секс ни при чем.
Аристархов с горькой усмешкой гладит меня по щеке.
- Тогда... что же поменялось?
Тыльной стороной ладони стираю с лица последние слезы.
- Я... – Глеб откашливается. – Я считал, что ты такая же, как муж. Это было ошибкой.
- А ты, значит, не любишь таких, как Миша?
Я уже ничего не понимаю. Он новый партнер Мансурова. Еще вчера они вместе пили шампанское за будущий проект и радовались сотрудничеству. Что успело измениться?
- Я обязательно расскажу тебе об этом... позже.
Мужские пальцы становятся все более ласковыми. Гладят не только щеки, но и шею. Скользят по коже с такой нежностью, что не хочется шевелиться, страшно спугнуть.
- Миша хочет тебя подставить. – Сама не знаю, зачем выдаю ему свою догадку. Аристархов не заслужил никакой помощи! Несмотря на его слова, он все еще пособник мужа! Однако что-то глубоко в душе требует предупредить. – Эта сделка с больницей... Она не то, чем кажется.
- Беспокоишься обо мне? – Гад улыбается такой счастливой улыбкой, словно я ему не о предательстве рассказала, а в любви призналась.