Миша уничтожил документы и стер данные из базы прокуратуры, - с небольшой заминкой признается девчонка.
- Невозможно подчистить все. Любая информация всегда оставляет следы.
- Не верю... – Катя отталкивается от меня.
Еще немного и она окажется в зоне видимости.
- Он вынудил твоего отца отдать свою дочь. Сделал из тебя заложницу, - тяну ее на себя. – А для начала потребовал, чтобы ты пробралась в мою кровать и забеременела.
- Ты... – Она вздрагивает. – Ты это знал? Всегда знал?
Слышу в голосе такую боль, что хочется закинуть подальше картину с гребаной прослушкой и обнять это чудо.
- Я не знал. – Пытаюсь погладить ее по волосам.
- Нет... – Дрожит еще сильнее. – Тебе просто было плевать.
- Клянусь. Я выяснил только сейчас.
- Это ложь. Тебе было удобно.
- Катя... – Обхватываю ее подбородок и быстро целую.
- Ты даже не представляешь, через что я прошла.
- Верю, девочка. – Снова прижимаюсь губами к сладким губам. – Верю. И сильнее всех виню именно себя. Если бы я догадывался, как все обстоит.
- Ты еще скажи, что забрал бы нас!
Слышу тонкий всхлип.
- Катя... – Мне нечего ответить на ее претензию.
Мы с отцом действительно пытались проникнуть в дом Мансурова. Мы годами искали способы обмануть его охрану. Однако целью всегда был лишь Роберт.
Катина судьба никого не интересовала. Для нас она была соучастницей, не заслуживающей никакого прощения и права на сына.
- Ненавижу...
В этот раз она бьет сильнее. К счастью, промахивается мимо ребер.
- Я сам себя ненавижу. – Ловлю ее ладони и целую каждый палец. – Никогда не прощу, что не вырвал вас.
- Даже не пытайся оправдываться. Не смей!
- Не стану. – Закрываю глаза и делаю медленный вдох. – Но сейчас нам с твоим отцом лучше работать вместе. Мы обязаны упечь за решетку и Мансурова, и всю его крышу.
- Обойдешься.
- Ради Роберта! Ради того, чтобы вы оба были свободны.
- Просто не мешай, - рычит раненым зверьком Катя. – Папа справится без тебя.
- Уже поздно. Я часть сделки.
- И что же ты хочешь от меня? Чем таким особенным я тебе обязана?
- Я верну телефон. Отправь ему сообщение.
Наша минута давно истекла, к тому же дышать становится сложно. Отпустив женские ладони, я сбрасываю одеяло и сажусь.
- Сообщение?..
На бледном лице мелькает что-то похожее на радость. Но не та радость, которая бывает от счастья. Эта скорее – торжество.
- Вот.
Кладу между нами мобильный.
- Ты снова перепутал.