Даже не недостатками, а мелкими, малозначительными дефектиками, одним из которых является ее патологическая неспособность запоминать, о чем она хотела спросить или поговорить с человеком. Я когда-то давно посоветовал ей загибать пальцы по количеству вопросов, которые нужно задать, или тем, подлежащих обсуждению. Ну в самом деле, зачем запоминать так много, когда можно один раз сосредоточиться, посчитать и потом держать в памяти только одно число. Это куда проще и достаточно эффективно, во всяком случае, когда понимаешь, что обсудила два вопроса, а пальцев загибала целых три, то напрягаешься и вспоминаешь, о чем был третий палец, а если не помнить, что их было три, так и вовсе забудешь навсегда.
- Вспомнишь - позвони, мне бежать пора, - я взялся за ручку двери. - Надеюсь, это не жизненно важно?
- Я тоже надеюсь, - удрученно вздохнула Света.
- Но ты хотя бы вспомни: это ты сама хотела спросить или тебя кто-то попросил?
- Да не помню я, - она с досадой тряхнула пышными кудрями.
- Светка, ты лучше всех на свете, - искренне утешил я любимую соседку. - Я тебя обожаю.
Выйдя из подъезда, я заскочил к себе проверить зверей. И правильно сделал, как выяснилось, потому что утром, будучи в расстроенных чувствах, не нашел в себе моральных сил противостоять жалобным просьбам четвероногих и дал, как обещали насчет коммунизма, «каждому по потребностям».
***
В квартире, номер которой дал мне Иван Хвыля, по-прежнему никто дверь не открывал, и я вернулся в свой околоток. Минут сорок провел в обществе молоденькой Верочки, работающей с несовершеннолетними правонарушителями: делился с ней полученной сегодня информацией о детках, поселившихся в новом доме. А уже за час до начала приема населения ко мне пошел народ.