Просто нет сил объяснять. Позже. Обязательно.
В этот момент раздается пронзительный писк сигнальной сирены…
- Что это? - смотрю на Мирона. Тот мгновенно подрывается. На лице напряженное выражение, а от расслабленности не остается и следа.
- Пока не знаю, - отвечает он, подхватывая одежду. - Оденься.
Судорожно собираюсь ту и кое-как привожу себя в порядок.
- Варя, иди наверх.
- Что? Но почему?
- Иди наверх! - уже не просит, требует муж. - Неясно сказал?
Его грубость задевает. Особенно после того, что случилось между нами.
- Варя, пожалуйста, не упрямься, - добавляет уже мягче.
- Это сигнализация сработала, да? Что-то случилось?
- Я все выясню и расскажу. Договорились?
Он оставляет легкий поцелуй у меня на губах, разворачивает к лестнице и подталкивает, не давая возможности задержаться.
- 55 Мирон -
Я, конечно, подозревал, что Варю сорвет, но даже не рассчитывал на то, что она отколола. Красивая, страстная девочка. И вся - только моя.
Это было обалдеть как вкусно. И обломать такой кайф!
То, что на территории посторонние, понимаю сразу.
Кто мог сделать такое? Вариантов два - Барский и его подельник Павлов. Однако самому Барскому вроде как нужен наследник. Так что вероятнее это несостоявшийся жених.
Хотелось бы, конечно, как супергерой в крутом боевике, разрулить ситуацию самому, но я трезво оцениваю свои шансы и набираю Назару. Кратко обрисовываю ситуацию, как раз успевая за минуту до того, как в дом входят незнакомцы.
Естественно, я навел справки и знал, как тот выглядит. Вот только в жизни этот человек оказывается еще более неприятным, чем на фото. Он медленно проходит в комнату, оглядывается по сторонам и только потом лениво окидывает меня взглядом.
Я понимаю, что в открытом противостоянии силы неравны.
- Надо же какая встреча, - протягивает Павлов. Его жесткий, циничный взгляд выхватывает Варькино белье, которое она оставил собираясь второпях. - Медовый месяц проходит продуктивно.
- Именно. И мы слегка заняты, так что дружеских посиделок не выйдет.
- Не выйдет, - соглашается он. - Варвара где?
Мне хочется заткнуть его рот, запретить произносить ее имя. Но я стою и смотрю прямо в глаза этому отморозку из девяностых.
- Ушла по делам.