Теперь это был высокомерный и холодный дом очень богатого человека.
Даже эти зеркала… Раньше их не было. Этот тяжелый темный бархат, затканный в проемы и коридорные переулки. Тяжелые двери в столовую — двенадцать лет назад здесь позвякивали бесчисленные тонкие цепи из соломенных колец.
Впрочем, изменилась и сама столовая. Ее соединили с музыкальной комнатой и теперь она шла рядом стрельчатых окон вдоль сада и казалось огромной и бестолковой.
— Доброе утро, — сказала она с тщательно отрепетированной годами практики полуулыбкой.
Столовая оказалась полна народу. Большей частью того самого, что никак ее не интересовал. Сначала они воспринимались пестрой толпой, в которой изредка просверливало узнавание. Вот та самая Мирта, а вот тетка — ни капельки не изменилась. Что поделать — сильный дар, такие до смерти как тридцатилетние. А вон и вторая тетка. Выглядит похуже, подкосила ее Чернотайя. Молодое поколение, рассыпанное цветными пятнами по темной глади старшего поколения, она совершенно не опознала.
Надо полагать, двенадцать лет отсутствия плохо отразились на ее памяти.
Никто не приветствовал ее. А Ясмин никак не могла вычленить лидера стихийной человеческой кучи.
Помощь пришла нежданно.
— Доброе утро, сестра, — отозвалась красавица, облачённая в текучее переливающееся платье.
Маленькие сапожки изящно сидели на ножках, бесконечные слои ткани, текущие от бёдер к полу, подчеркивали талию, ежевичный цвет осветлял лицо. Хороший вкус.
Сама Ясмин едва ли смогла бы лучше.
Интуитивно она понимала, что проигрывает внешне.
— Это я, Айрис, — сказало небесное видение, приветливо сверкая синевой глаз. — Неужели я так изменилась, что ты меня не узнала?
Ясмин с восхищением оглядела так называемую сестру. Вот уж кто истинная дочь Бересклета — волшебно-золотые волосы, синие глаза, кукольный ротик. Светится в любой темноте, как тонкая белая свечка.
И веснушки.
Она обежала взглядом залу, заново вычисляя знакомые лица среди молодежи. У дальнего высокого кресла золотоволосый юноша. Мечтатель! С ним она почти ладила — он не рвал ее книги, не отнимал кукол, не губил цветы. Рядом Лён и Айра из семейства Катха — оба темноглазые и темноволосые, с правильными, но мелкими чертами лица… Ее детский кошмар.