В один из дней — они потеряли им счёт— она застукала номер Два и собственного Слугу за выяснением отношений. Баловалась с Гнездом, принуждая его открываться и закрываться, тренируя навыки. После спустилась вниз — на три часа ежедневного солнца, чтобы не сойти с ума. Увидела их только когда поняла, что забрела в самые заросли Чаровниц, которые так к ним привыкли, что начали считать частью ландшафта.
Номер Два находился в своём обычном состоянии — орал шепотом, отчаянно жестикулируя, Слуга отмалчивался.
— Какого болота ты ждёшь? — шипел тот.
"Ясмин отшатнулась. Обняла от испуга ближайшую Чаровницу, в бессмысленной попытке слиться со средой. Впрочем, они бы ее и не заметили, даже если бы она вылезла на самую середину и начала петь серенаду. Она были так далеко, что зрение было не способно их различить, зато слух не подводил. Слух-то сделался тонкий, голубиный.
Теперь стало понятно, почему Ясмин не афишировала эту способность.
— … рано, — откликнулся Слуга. — Хочешь рискнуть… Сделаю, что должно…
Они стояли у Вигийских дубов. Мягкий и непрерывный шёпот листвы, мерное движение корней заглушало диалог.
Но и того, что она услышала, было достаточно. Стало ясно, что видимое улучшение отношений — фикция. Их общая ненависть к ней слишком сильна и растёт, питается замкнутостью группы. Она не может с ними договорится, не может им понравится, корни конфликта лежат много глубже разногласий одной этой операции.
Но ночью она так разнервничалась, что буквально вынудила голос появиться.
— Что ты с ними сделала? За что тебя так ненавидит Слуга? Ты что, убила его любимого котика?
Голос был не в настроении.
— Квадрат каменоломок лежит к югу, — слабо заметил он. — Ласка знает, Ласка поведёт тебя.
Что такое Ласка, кто такой Абаль? Ясмин отчаянно хотела спросить это, но голос звучал слабо и изможденно. Ловились обрывки слов, пропадали или, наоборот, наслаивались друг на друга паузы, шёл фоновый шум, который она не могла причислить ни к одному из ранее слышанных звуков.