Ясмин, так же одна из лучших в своём ведомстве, смотрела на него едва ли не открыв рот.
— Ясмин от павшего тотема Бересклета?
Он остановился около неё. На холодном лице жили задорные и насмешливые глаза. Ясмин, пересматривавшая чужие воспоминания, видела такие у зарвавшейся золотой молодежи. Наглые, не знающие ни боли, ни стыда дети, лишенные социального опыта. Играя в ледяного прекрасного принца, внутри он оставался вспыльчивым самодовольным юнцом, мало отличным от толпы собственных обожателей.
Будущий номер Два наслаждался своим положением, а Ясмин просто… Ну, просто попалась под руку.
"Он так громко произнёс ее неправильное имя — лишенное одной буквы, выставив на показ ее незаконнорождённость. Отвергнутая дважды она стола перед толпой, как маленький Симба против стаи шакалов. Уже через минуту толпа, получившая высшее благословение на травлю, смеялась ей в лицо.
Вот только номеру Два не повезло.
Ясмин не собиралась жить по благородным правилам общества, которые отвергло ее. Она, танцуя со своим кнутом, легко сдала экзамен, изувечив юную красоту девочки, которая смеялась слишком громко. А после, спокойно прошла на территорию ведомства и мазнула семейным снадобьем по повязке для глаз одного высокомерного юнца.
Он, разумеется, проиграл. Держался до последнего поединка, а после сбился.
— Это ты! — заорал прямо в лицо. От ледяной красоты не осталось и следа, перед ней был будущий заводной апельсин. Типаж, склонный решать свои проблемы насилием. — Ты что-то сделала с моей повязкой. Ты была в моей комнате!
Ясмин, которая хотела мести, едва не запела от восторга, смешанного со сладковатым ужасом. Беспочвенное обвинение в преступлении было куда хуже самого преступления.
К сожалению, его первый мастер принял неверное решение.
— Ясмин, — мягко сказал он. — Если ты совершила ошибку, то должна признать ее. Обещаю, мы не накажем тебя строго.
Так она и поверила.