— Чего ты желаешь, дитя?
— Стать сильнее.
— Сильнее кого?
— Сильнее тебя, мастер.
Мастер рассмеялась. Мастер была странной. Немолодая и некрасивая, она легко и непрестанно двигалась, даже если сидела с книгой в тени кротких вишен, осыпанных бусинами ягод. От неё словно бы шла неуловимая музыка, и та непрерывно скользила под неё круглые сутки, может и во сне тоже. Белый шёлк, закрывающий мягкие сапожки, вился вокруг колен, когда она — такая неуместная на темном некрашеном дереве — текла между заброшенных старых парт, за одной из которых сидела вечно одинокая Ясмин.
— Есть только две вещи нужные для того, чтобы стать сильнее. Ты знаешь?
Ум? Сила? Власть тотема? Знания?
Ясмин не угадала ни разу.
— Самосознание и контроль, — объясняла мастер, скользя белизной одежд по скрипучему дому.
Что есть сознание? Проекция действительности, пропущенная через призму субъективности.
— У меня нет друзей, — хмуро сказала Ясмин.
Мастер снова засмеялась, но не обидно, а словно подначивая продолжить эту дурацкую игру в поиск себя.
— Я — Ясмин, — попробовала она ещё раз, цепко отслеживая реакцию мастера.
Мастер долго молчала, а после погладила ее по голове.
— Давай попробуем ещё раз, — мягко предложила она. — Как осознаёт себя маленький жук, который живет в твоём саду? Как он понимает, когда бежать, когда кусать, где ему хорошо, а где опасно? У него нет зеркала, нет семьи, он лишён примитивных социальных навыков, а его мозг столь мал, что может контролировать лишь базовый набор потребностей. Однако весь этот невеликий потенциал он использует на сто процентов.