Проклятье, которое впечаталось в само золотое ядро заклинателя Шена.
Годы назад пик Черного лотоса назывался просто пиком Лотоса, а жизнь на нем текла приятная и не лишенная таких удовольствий, как созерцание прекрасного и прогулки по саду. С тех пор многое переменилось, пик превратился в выжженную землю, став черным, а на месте сияющей обители вырос огромный черный замок. На руке у Шена появилась черная отметина проклятья, а характер из вздорного превратился в воистину отвратительный. Однако при всем при этом он оставался единственным, кто мог сдержать рвущееся из расщелины глубинное зло, поэтому многое ему прощалось.
Шен развернулся и покинул зал с Глубинной тьмой, ничего не сказав на прощание Великому Божеству. Ер понимал, что тому нужно время.
Шен же пошел по пустынным коридорам, с восхищением обозревая замок, довольно смутно описанный в оригинальном романе. Описание «черный и мрачный» было ключевым и единственным, и, как выяснилось, полностью ему подходило. Шен прошел через несколько просторных залов, в которых не было абсолютно ничего.
«И зачем этому Шену здесь такая громадина? Должно быть из-за его гипертрофированного самомнения, граничащего с помешательством».
Заслуженно признаваясь всеми сильнейшим заклинателем ордена РР, Шен почему-то никогда не мог просто наслаждаться таким положением вещей, всегда желая напомнить своему оппоненту его место и свою исключительность. Подобное поведение отталкивало от него даже тех, кто признавал его заслуги.
Что же о главном герое… Он поступил в школу ордена РР в довольно юном возрасте, и долгие годы претерпевал лишения (так как являлся бедняком), издевательства соучеников (так как являлся безродным) и настоящие пытки от Шена (читатель Шенн на самом деле не понимал, почему гнев злодея так часто падал именно на главного героя, объяснить подобное можно было разве что фатальной невезучестью главного героя или возмутительной ленью автора, не желающего напрягаться над последовательным развитием событий).
Настолько проблемного злодея надо было еще поискать! Единственным, почему его терпели в ордене и еще не прибили, объединив усилия, было то, что только ему было под силу сдерживать Глубинную тьму.