Правда, Муан обратил внимание, что Онэ как-то подозрительно пристал к Шену и уже дважды специально менял позицию, чтобы оказаться рядом с «Многоруким». Он решил, что Онэ заподозрил, что «Многорукий» не настоящий, и напряженно следил за тем, как тот себя поведет. Неожиданно Шен стукнул Онэ по плечу, словно прощаясь со старым другом, и вернулся в строй учеников и Муана.
«Да ты влился в их среду, как свой!» - заметил Муан с помощью мыслеречи.
Шену как-то перестали нравиться эти намеки. Сначала Онэ учуял в нем тьму, теперь вот Муан заявляет, что он «свой» среди духов… Конечно, должно быть в этом и в самом деле было зерно истины из-за того, что в его золотое ядро проклятьем была впаяна тьма… Шену абсолютно не было известно, как это случилось.
По шествию духов разнеслась песня. Ее подхватывали, и вскоре процессия разразилась завываниями на все лады и октавы. Шествие, наконец, входило в активную фазу, и духи пустились в пляс. Чтобы не выделяться из толпы, лже-духам пришлось следовать их примеру.
Неутомимые духи могли продолжать так всю ночь. Шен видел, как пара лже-духов-учеников сбилась с ритма и выпала из шествия.
Он и сам был близок к тому, чтобы упасть. Они скакали уже полночи, и хотя обычно для бессмертного заклинателя это не было такой уж существенной задачей, ментальная рана в его груди постепенно давала о себе знать, силы быстро истощались. Шен постепенно бледнел, на лбу выступил холодный пот. Он перевел взгляд на учеников и увидел, что и Аннис с Алом пляшут из последних сил. Это плохо! Им всем вместе необходимо достигнуть поляны, иначе Шен не сможет выполнить сюжетное задание.
Продолжая безумную пляску, он незаметно напитал энергией ци два талисмана и послал их к ученикам. Они прилепились к их спинам и придали сил. Шен обернулся назад и посмотрел на горизонт. Небо начинало светлеть, эти дикие пляски не могут продолжаться долго. Он очень надеялся…
На очередном прыжке у него подкосилась нога и он чуть было не вылетел из шествия. Муан схватил его за руку и поставил рядом с собой, подхватив в танце.