Чёрт, а может он просто не знает, что соваться в эту крепость запрещено?
…Мы не рассчитывали на радушный приём и морально готовились к любому ответу, кроме этого:
– Война? Какая ещё война?
Толстощёкий страж расхохотался и захлопнул смотровое окошко ворот.
– Как какая? – ошарашено выдохнула я.
А Косарь крикнул громко:
– На нас Горанг напал! Открывайте!
– Горанг? – от хохота стражника массивные ворота чуть подрагивали. Или мне показалось?
– Горанг! – подтвердил Косарь. – Неделю тому! Высадились на западном берегу, а теперь скачут к столице.
Новый приступ хохота заставил нас отшатнуться.
– Да эти трусливые собаки на севере сидят! Всё не решаются перейти горный хребет! – докатилось с той стороны ворот.
Косарь побледнел, я побагровела, а Креатин выглядел оскорблённым до глубины души.
– Открой! – громыхнул Косарь. Подступил к воротам и обрушил кулачище на тёмные доски. Не дождавшись реакции, вешенский верзила принялся барабанить в ворота, что было сил.
– А ну пшли отсюдова! Пока я не вышел! – голос стража утратил веселье, звучал грозно, но совсем не страшно.
– А ты выйди! – прорычал Косарь, снова осыпая дверь ударами.
И ничего. Тишина. Только нарастающий ветер воет.
– Они что, идиоты? – спросила я тихо. – На налогоплательщиков бросаться…
– Идиоты? – проорал страж. И как только расслышал… – Это кто там тявкает?!
Коротко прогудел рог, через минуту ворота распахнулись. В проёме стояли трое массивных мужиков с копьями и взирали на нас, как на вшей. Я уловила лёгкий запах алкоголя.
Мда… Если крепости охраняет пьяное пузатое быдло, эта страна обречена…
– Чего?! Чего ты сказала?! – проорал толстощёкий.
Ой. Это было вслух?
– Не ори на мою жену, – выступил Косарь.
А после всё было как в кино. Страшном кино, которое снимают на основе реальных событий.
Упитанные мужики резко вспомнили, что они – не абы кто, а элита местного общества, и селяне, по идее, должны их уважать. Резко подтянули животы, перевернули копья безопасной стороной и пошли на Косаря.
Первый ударил в живот, Косарь согнулся.
Я взвыла сиреной, бросилась на спину ближайшего воина. От моего крика разом заржали все три лошадки, попятились. Меня швырнуло на землю секунды через три.